Цветочная империя попаданки

Мы поднялись на второй этаж, и я открыла комнату дочери.

– Мебель из белого дерева, Элена любит белый цвет. Обои мы выбирали вместе, поэтому такие яркие, – принялась торопливо рассказывать я. – Это старые холсты, наша дочка много рисует. Хочешь покажу?

– Белла.

– А? – повернулась я, держа в руках рисунки Элены.

– Ты самая красивая женщина в мире. Никогда не встречал никого восхитительнее тебя. Всё в тебе идеально, то как ты двигаешься, говоришь, даже просто сейчас смотришь на меня.

Я почувствовала, что краснею, как девчонка.

– Луизе ты говорил похожие слова.

– Может дело в том, что красота внутри? Ведь ты была ею. Если бы не так, я бы даже не взглянул на неё.

Щемящее чувство нежности к Маркосу заполнило меня. Я скучала по нему. А эти слова буквально заставили меня дышать через раз.

– Послушай, мне жаль, что я уехала с малышкой. Лишила тебя дочери. Клянусь, я не наказывала тебя. Просто я была слишком растеряна. И сделала то, что казалось мне правильным.

– Ты имеешь право наказывать меня. Ведь я подвёл нашу семью, Белла.

Я увидела, как Маркос смотрит на мои губы и поняла, что он тоже скучал по мне. Эти два месяца я думала, что может быть он забудет свою старую жену.

Меня ведь терзал вопрос: почему я не чувствую той же дикой безумной тяги, что и раньше? Моё чувство к мужу стало спокойнее. Человечнее что ли… но я не понимала причины. Но теперь, когда Элена рассказала про дракона, я смогла сложить этот пазл. Наша связь была между ведьмой и драконом.

– Маркос, что с твоим драконом? – спросила я.

Он небрежно пожал плечами и взял у меня из рук рисунки Элены. Улыбнулся, разглядывая их:

– Кажется, вы с бароном заразили её розами. Она всё время рисует их.

– Маркос, – я коснулась его руки.

Он положил рисунки на детский столик, а затем поднял руку и большим пальцем провёл по моей щеке, очерчивая скулу:

– Я не мог просто смотреть, как ты мечешься в агонии. Поэтому потребовал, чтобы Лаура Мендес сделала хоть что-то.

Я накрыла руку Маркоса своей, закусив губу.