Триггер

Заодно язык молоть ху*ню отучится — не до того тебе будет. Понял?

Вадим пытается лягнуть меня, что в таком положении сделать нереально, и только хрип всё приглушённее. Не сломать бы ему шею к херам, а то сяду по сто пятой во цвете лет.

— Я спрашиваю — понял?

Пытается кивнуть и я его отпускаю. А злость до сих пор в венах вскипает. Нехорошая такая. Кажется, дай мне сейчас в руки ТТ-шник — выпущу в голову Персидского всю обойму. Поэтому ретируюсь из его кабинета быстро, пока не натворил дел. Хватаю свои немногочисленные шмотки, которые так и стоят на местах, чтобы свалить из офиса и больше никогда туда не возвращаться.

Дома пахнет сдобой. Вообще в последнее время постоянно витают такие ароматы, от которых крышу сносит, стоит только войти в квартиру. Катя постоянно нас чем-то балует. Не только первым-вторым и компотом, но и всякой выпечкой. Даже раз умудрились с мелкой мороженое сделать, от чего малая пищала от восторга.

И это — самое главное. Когда Настя счастлива, счастлив и я. Вот только сейчас всё равно нет-нет, да грызёт что-то изнутри.

Пока ехал домой, миллион раз прокрутил в голове слова Персидского. Нет, я не верил ему, но и не хотел сейчас услышать от Кати, что она была в той квартире, а мне ничего не сказала.

— Привет. Ч-ш-ш, — произносит она сразу, едва вхожу в квартиру. — Настя только что заснула.

— Окей.

Расшнуровываю кроссовки и чувствую физическое напряжение, наэлектризовавшее воздух. И Катя, видимо, ощущает его тоже, потому что смотрит выжидающе и словно бы с опаской.

— А ты где был? — спрашивает, когда вешаю куртку и собираюсь идти в ванную мыть руки.

— На работе. Иди на кухню, я сейчас.

Я не имею права на допросы. Хотя… чёрт побери, я имею на них полное право! И хочу, чтобы моя женщина, которая смогла войти в нашу с Настей жизнь, была со мной откровенна. По крайней мере, в таких вещах. И сраться мне сейчас с ней совсем не хочется, потому что не знаю, какой будет реакция на то, что хочу донести до Кати.

— Прости меня… мне нужно было сразу тебе сказать, — шепчет она, едва вхожу в кухню.

Катя сидит на стуле, опустив глаза в пол, теребит край полотенца и кажется сейчас такой маленькой и слабой, будто это совсем не та Персидская, которую я знал всё это время.

— Вадим наговорил кучу херни.

— Так и знала.

— Почему ты мне ничего не сказала?

— Я не хотела, чтобы вы снова подрались.

— А добилась ровно противоположного.