Триггер

Майя так и заявила, не прямо конечно, но более чем понятно, что если бы я сразу пошла на все условия Персидского, им бы не пришлось терять время — ни своё, ни судьи.

— Она меня просто вывела из себя, — цежу я, когда мы с Евгением и Тамарой выходим на улицу.

— О, да, детка. И не тебя одну, — кивает сестра.

— На это и расчёт, — пожимает плечами Евгений. — Устроить небольшой спектакль, в котором вы невольно станете играть главную роль. И настроить судью против.

— Зачем? Они же всё равно не получат больше чем полагается.

— Зато могут получить это гораздо быстрее.

Это тоже злит, и когда Евгений отправляется домой, предварительно договорившись с нами о встрече перед следующим заседанием, я поворачиваюсь к Томе.

— Я решилась. Если ты до сих пор за идею заселить ко мне в комнату тех, кто превратит жизнь Вадима и Майи в ад, то у тебя полностью развязаны руки.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Я усаживаюсь в машину со стороны пассажира, Тома — за руль, смотрит прямо перед собой, как будто подбирает слова и не знает, стоит ли говорить то, что у неё на уме.

— Это же твоя квартира, Кать. Я бы сдохла, если бы была вынуждена такое провернуть.

— Она уже не моя. Когда Майю там увидела, как отрезало. Я бы вообще отказалась от неё, но…

— Об этом не может быть и речи. С какого, прости, рожна ты должна это делать?

— Вот и я так думаю. — Тяжело вздыхаю, смотрю невидящим взглядом на дорогу перед собой, когда выезжаем на проспект. Тома права — я бы и сама «сдохла» от того, что мне предстоит, но это было в другой жизни.

— Так ты поможешь? — уточняю, крепче вцепляясь в сумочку, лежащую на коленях. И Тома мгновенно откликается:

— О! В этом можешь даже не сомневаться…

Ещё одно испытание ждёт меня ранним вечером того же дня, едва мы с Настей успеваем проводить Илью по делам. Малышка заявляет, что собирается готовить вместе со мной лазанью на ужин, и мы принимаемся за неё, но не проходит и двадцати минут, как раздаётся звонок в дверь.

Первое желание не открывать непрошеным гостям исчезает, когда вижу по ту сторону тёщу Ильи. Я не раз прокручивала в голове мысли о том, что может она чувствовать в этой ситуации, и пришла к выводу, что я на её месте ощущала бы… страх и непонимание. Страх того, что у меня больше не будет в жизни той связи с дочерью, которая сосредоточилась в крохотном человеке, которого она успела произвести на свет.