Триггер

Мля, он что, после того, что было на той лестничной клетке, ещё и распивать со мной собрался?

— Нравишься ты мне, Илюх, — начинает издалека, придвигая бокал ко мне. Сам садится на край стола в самой небрежной позе, в которой, впрочем, читается явственно напряг. Будто он готов сорваться с места в любой момент и атаковать, если вдруг понадобится."

"— Я не по этой части, — отшучиваюсь вяло, не притрагиваясь к бухлу, и Персидский запрокидывает голову и начинает ржать.

— Да я уж понял, по какой ты части, — произносит отсмеявшись.

Спиртное выпивает залпом, после чего наполняет свой бокал снова. — Только вот что тебе скажу — зря ты с Катей. И девчонку свою зря так близко к ней подпускаешь.

Руки сами собой сжимаются в кулаки, он зашёл на ту территорию, на которую хода нет никому.

— А это моё дело. Я сейчас спокойно уволиться хочу, а потом вообще с тобой не пересекаться. Нечего нам делить.

— Вот как? Ты это тогда бабе моей скажи. Жене пока что. А то она с тобой живёт, а сама ко мне тут на днях приходила. Ноги раздвинуть была готова.

Чтобы я только её из законно купленного жилья не выпер.

Он лжёт. Лжёт ведь? Почему сейчас, когда понимаю, что это неправда, всё равно внутри появляется сомнение?

— Катя у тебя была? — спрашиваю тупо и невпопад.

— Была, да. Подгадала, когда Майки моей дома не будет, и явилась.

Б*я… Почему я спрашиваю себя, могла ли так поступить Персидская? На хер ведь должен послать и Вадима и «новости» от него. Но сам ведь заметил и вещи новые, которые у Кати появились. Немного, но хватило, чтобы задаться вопросом, откуда они.

Просто как-то не было повода об этом спросить.

— Ты бы с ней поосторожнее. Эта сука умеет в доверие втереться. Ладно ты, а вот дочке твоей хреново будет, когда Персидская опять ко мне вернётся.

Рядом с Вадимом у меня кончается терпение довольно быстро. Вроде был морально готов к тому, что вылезет какая-нибудь хрень, а по сути — сдерживаться не могу уже через три минуты нашей милой «беседы».

Сдёрнуть его вниз, успев проследить за тем, как бокал с янтарной жидкостью падает на пол и разбивается на тысячи осколков — дело доли секунды.

И в край стола вжать мордой, чтобы вынужден был руками упираться и пытаться оттолкнуться — ещё пара мгновений. Он хрипит и пытается вывернуться, одну руку за спину заводит, меня хватает за одежду, а я держу, и такое удовольствие получаю. Физическое, на грани, острое.

— Ещё раз от тебя про Катю или Настю услышу — руки тебе выдерну, в жопу вставлю и будешь до конца жизни рукожопить.