Перст судьбы. Эсмиль

 – Что делать нам?

– Тебе – ничего, – он обнял ее за плечи и притянул поближе к себе. – Ты уже достаточно пострадала. Даже не знаю, сможешь ли ты…

– Ш-ш-ш-ш, – она закрыла ему рот своей теплой ладошкой, – не надо…

Он шумно вздохнул, и девушка почувствовала, как его руки еще сильнее сжали ее плечи.

– Ты права… не сейчас. Идем.

Она не успела возмутиться, как уже оказалась у него на руках. Сейчас он думал только про ее безопасность. Защитить, укрыть, спрятать. Чтобы уже никто не смог ей навредить. Он гнал от себя мысли о том, что случилось.

Не хотел думать, что эти твари сделали с ней, и вместе с тем понимал, что вряд ли бы ей удалось избежать насилия. Здесь, на Северном континенте, женщина была всего лишь разменной монетой, ставкой в мужской игре, рабыней без права голоса. И он никогда не думал о том, что чувствуют эти женщины. Никогда, до этой минуты.

Его Эсмиль… Такая хрупкая, такая невесомая в его руках. И в то же время жестокая хищница, лишь притворяющаяся слабым котенком. Обе ее сущности притягивали его, будто магнитом.

Он сам не знал, что это с ним, но эта женщина-девочка сводила его с ума. Бывали моменты, когда ему хотелось силой разложить ее на полу, разорвать одежду и взять ее грубо, жестко, как берут пленниц в захваченных городах. Чтобы она плакала и молила о пощаде, пока он будет безжалостно врываться в ее сладкое тело. А иногда, наоборот, хотелось долго и нежно ласкать, раз за разом подводя к вершине удовольствия, осыпать ее поцелуями, собирать губами слезинки с ее лица и шептать разные глупости, которые обычно шепчут друг другу влюбленные…

Прижав к себе хрупкое тело своей любимой, Дарвейн быстрым шагом направился вверх по лестнице.

Всего один пролет – и они попадут в его старые покои, где никто не будет искать. Там Эсмиль окажется в безопасности.

Последний рывок – открытая галерее. Опасное место, просматриваемое с трех сторон. Выбора нет, нужно ее пересечь. Дарвейн надеялся лишь на удачу и на благословение Эрга. Но верховный бог, судя по всему, думал иначе.

Они уже были на середине пути, когда звериная интуиция, отточенная в боях, заставила Дарвейна резко метнуться вбок. Что-то промелькнуло перед его глазами и упало, зазвенев на каменном полу. Это был нож.

– Так-так-так, кого я здесь вижу, – раздался позади полный тихой ярости хриплый голос.

Дарвейн отпустил Эсмиль, прижал к себе на мгновение и обернулся, закрывая девушку своим телом.

– Баллорд, – произнес он, и его рука легла на эфес меча.