Невинная для палача

– Заполняет пещеристые тела и…

– Я поняла! – вскрикивает, размахивая руками. – Значит, ты уголовник-биолог? Какие ещё у тебя хобби?

– Это не хобби, а работа. Бывшая.

– Работа биологом?

Девчонка заметно оживляется, крутится на кресле. Она разворачивается ко мне лицом, не обращая внимания на то, что теперь моя ладонь практически касается её лона.

Плевать ей. Куда больше интересует новая зацепка о моём прошлом, чем то, что я могу снова её опорочить.

Настоящая акула пера.

Те, учуяв каплю информации, больше ни на что не реагируют.

– Ну? Валид, расскажи!

Сжимаю челюсть, вены вздувает от нарастающего гнева.

На самого себя.

Для кого-то рассказать о прошлом это фигня, не стоящая внимания. Но обо мне почти никто ничего не знает. Я не базарю о былом, не пускаю туда куда попало.

Лишь пару людей, ближний круг, знают больше про мою жизнь, прошлое, блестящее будущее специалиста, которое я сам обрубил.

И пускать в этот круг девку, которую я пару раз нагнул…

Так лажать не стоит.

Самое пиздецовое, что можно сделать.

Полная потеря хватки.

– Мне ведь интересно. Пожалуйста, – простит, хлопая ресницами. – А я тебе что-то о себе расскажу.

– Я про тебя и так знаю всё.

– А вдруг не знаешь? Или стыдно признаться, что великий и ужасный Палач работал биологом?

– Не биолог, а врач, – произношу, проиграв в этой схватке. – Врачом я работал, кроха. Учился, по крайней мере, на хирурга. Но потом сменил профиль.

– Убивать стало интереснее, чем спасать жизни?"

"– Оставь эти пафосные речи для другого, лады? Я ведь уже объяснял тебе специфику моей работы.

– Если ты убьёшь убийцу, то количество убийц не поменяется.

– А если я убью двух убийц, то математика меняется, да?

Александра качает головой, резко отворачиваясь к окну. Заново сталкивается со своими принципами. Вспоминает, что я не законопослушный гражданин.

Знаю, что её корёжит от этого.

Чувствую.

Сложно принять реальность.

Течь от бандита – не то, чему радуются хорошие девочки.

– Я ведь не псих, – объясняю без причин.

– Но жалости ты тоже не чувствуешь, Валид. А это… Плохо.

– Ты бы чувствовала жалость, если бы меня убили?

– Ни капли.

Смотрит уверенно, но голос подрагивает. Лукавит. Жестокая девочка Александра. Усмехаюсь на то, как она намеренно играет новую роль.

Прекрасная в своей жестокости.

– Ну вот. И к остальным ты тоже жалости не чувствуешь, лапуль. Не стоит притворяться.