Рискованная игра

"Джулия Гарвуд

Рискованная игра

«То, что осталось позади, и то, что предстоит изведать впереди, сущие пустяки по сравнению с тем, что кроется в нас».

Ралф Уолдо ЭмерсонПусть твой безграничный энтузиазм подарит тебе огромную радость во всех твоих начинаниях.

Пусть твой неукротимый дух ведет тебя в битвы за правое дело.

Пусть твое сердце всегда полнится до краев ответной любовью.

Джерри, я так горжусь тобой!

Глава 1

В исповедальне стояла поистине адская жара. Да нет, куда там аду! Черная плотная занавеска, с которой годами не стряхивали пыль, закрывала узкую щель от потолка крохотной клетушки до выщербленного деревянного пола, не пропуская ни света, ни воздуха.

Ну и пытка! Все равно что оказаться в гробу, который кто-то по неосторожности или рассеянности прислонил к стене! Отец Томас Мэдден возблагодарил Бога за то, что не страдал клаустрофобией, хотя и без того чувствовал себя хуже некуда. Спертый воздух был пропитан запахом плесени, отчего преподобный отец дышал тяжело и с трудом, словно вновь очутился в Пенн-Стейт[1] и из последних сил бежал к воротам с футбольным мячом в руках[2]. Правда, тогда ему было плевать на то, что легкие разрываются от недостатка воздуха. Впрочем, как и сейчас. Всего-навсего часть его обязанностей.

Старые священники советовали ему в таких случаях возносить молитвы за души бедняг, томившихся в чистилище. Том не видел в этом никакого вреда, хотя часто задавался вопросом, каким образом его собственные несчастья облегчат мучения кого-то другого.

Преподобный отец заерзал на жестком дубовом стуле, неловко извиваясь, словно мальчишка-певчий на воскресной службе. Соленые капли ползли по лицу и шее, падали за воротничок. Длинная черная сутана уже успела промокнуть насквозь, и Том сильно сомневался, что аромат мыла «Айриш спринг», которое он обычно употреблял, перебьет едкую вонь пота.

Температура на улице достигла тридцати пяти градусов, если верить старому термометру, прибитому на побеленной каменной стене дома приходского священника.

Влажная жара делала сносное существование невыносимым, и всякий несчастный, вынужденный покинуть прохладу дома, оснащенного кондиционером, заранее злился, поскольку на улице приходилось передвигаться черепашьим шагом.

Да, грешники выбрали для покаяния не самый подходящий день. В церкви, разумеется, были окна, но те, что пониже, никогда не открывались в тщетной попытке отпугнуть хулиганов, у которых в душе не было, естественно, ничего святого.