Дочка и отец-одиночка

Вышвыриваю вещи из шкафа, впервые не боясь бардака, ложусь прямо на них на пол, поджимаю ноги и реву, как никогда ещё не ревела в своей жизни.

Следующий день показывает, что я в своей новой реальности, и произошедшее не было сном. Если нет Виталия, то у дверей квартиры дежурит его охрана. На мой крик никто не приходит на помощь. Я не понимаю, что делать и молюсь, чтобы с Тосей все было хорошо и жених не нашел флешку в почтовом ящике.

А затем ещё один день сводит меня с ума. Теперь я тихо хожу по квартире и скулю от жалости к себе.

Вечером Виталий сообщает, что сам договорился с визажистом и стилистом на завтрашнее утро. И платье из свадебного салона привезут тоже завтра, чтобы я не наделала глупостей.

- Отпусти меня, - прошу его. - Ты легко найдешь мне замену.

- Ты на всех плакатах и фотографиях. И, - хмыкает он, - я уже привык к тебе. Успокойся. Я сдержу слово, Полина, ты будешь в надежном и стабильном браке. Твоя мама будет счастлива.

- А Тося? - шмыгаю носом.

- С ней разберемся позже.

Утром в квартире хаос. Меня красят, причесывают и наряжают как куклу. Виталий в своем кабинете разговаривает с кем-то по телефону и ждет, когда я буду готова.

- Мы закончили, - сообщает ему визажист. - Как смогла, - разводит руками женщина.

Жених критически осматривает меня с ног до головы и обратно.

- Если бы ты не истерила, все было бы идеально. Ладно, журналистам скажешь, что нервничала перед свадьбой и плохо спала, - распоряжается он.

Надевает дорогие туфли, поправляет пиджак, крепко берет меня под локоть и ведет прочь из квартиры.

На первом этаже я стреляю взглядом на ряды почтовых ящиков, но ничего не могу понять. Перед глазами мутная пелена.

У подъезда сажусь в лимузин. Замки на дверях щелкают, и никто не спасет меня сегодня. Мы едем в ЗАГС, чтобы я стала женой этого проклятого политика. Но всё будет не так, как он задумал. Хочет шоу для общественности? Будет ему шоу!

Глава 39. Кирилл

Восемь утра. На кухне царит хаос, достойный звания «утро после нашествия варваров».

Пол, столешница и даже часть стены украшены причудливыми узорами из муки, творожными брызгами и каплями варенья. Миха с видом заправского дегустатора облизывает лапы, перепачканные в сладком малиновом месиве. Я пытаюсь спасти очередную партию сырников, которые упорно прилипают к сковороде.

Тося, стоя на табуретке, с важным видом мнет творог в большой миске. На ее щеке красуется белое пятно, а фартук выглядит как полотно абстракциониста.