Есенин: Обещая встречу впереди

Ведь я уезжаю и поэтому нецелесообразно платить лишние деньги, тем более повышенно».

Всё это как-то разом её отрезвило.

Не то чтобы она, стеная, стала повторять: «Боже, какое ничтожество! Какой подонок! Какой идиот!» — нет.

Просто эта записка парадоксальным образом вернула ей рациональное сознание.

Пошла, выпила воды. Целый стакан, большими глотками.

— Да, действительно, ведь я его прописала.

Да, надо выписать.

К чему платить лишние деньги.

Пусть будут лишние деньги.

Пусть будут.

* * *

От Эрлиха пришла ответная телеграмма: «Приезжай ко мне — устрою».

Надо было срочно сматываться отсюда.

Всё равно ведь эти сволочи, работающие на дипломатического курьера Рога, доберутся до него.

Или Толстая опять придёт, будет рыдать.

Заявились недавно посыльные от Зины Райх — требовали денег на содержание детей. Если точнее — на содержание Тани. Знали, что, если упомянуть Костю, Есенин взбесится и будет орать про чужого ребёнка.

Всем надо только денег.

Родители недавно писали — им тоже надо денег.

Матери — на другого сына, наверняка.

И сёстрам надо денег.

Сначала Есенин уговорил отпустить его с врачом в Госиздат — по делам.

Отпустили.

Пришёл к Евдокимову и попросил никогда, никому, ни при каких условиях его денег не выдавать.

Вернулся с врачом обратно.

Но покоя всё не было.

19 декабря Есенин из клиники сбежал.

Оказалось, всё просто. Переоделся для прогулки. Смешался с толпой посетителей, выходящих за ворота, — и вот уже свободен.

Хорошо, когда ты не псих, а просто прикидываешься.

Просто прикидываешься.

Просто прикидываешься.

Из месяца в месяц…

Первым делом в ближайшей пивной с огромным удовольствием наелся капусты с пивом и отправился… правильно, к Мариенгофу.

Теперь у него опять был, можно сказать, друг: изломанный, как старая игрушка, найденная где-то за шкафом; в сущности, ненужный. Но… он такой один: можно сказать, из детства.

Прятаться Есенин решил у него.

В больнице объявили тревогу: пропал поэт, за него такие люди просили — и нет его. Позор.

"Бросились искать.

Попросили помочь Матвея Ройзмана.

Тот обзвонил всех, у кого были телефоны, — Есенина нигде не было.

Но Ройзман уже догадывался, где Сергей может скрываться. Он же помирился с Толей…

Есенина вернули в больницу.

20 декабря его пришла навестить Берзинь.

Отведя её в свой кабинет, врач Александр Яковлевич Аронсон спокойно сообщил:

— Сергей Александрович неизлечимо болен, и нет никакой надежды, что он поправится.

Она трижды переспросила.