Есенин: Обещая встречу впереди

— Название? — спросил Ширяевец.

— «Вольнодумец»!

— Не позволят.

— Тогда: «Россияне».

Есенин отчего-то был уверен, что всё сложится, что за ним пойдут и крестьянские собратья, и тем более имажинисты. И банда у него будет ого-го! Всем «лефам» и Пролеткультам нос утрут.

Ширяевец — может, и без желанного Есенину жара — идею с журналом одобрил. А давай. А попробуем.

Тогда же в Москву вернулся другой давний есенинский знакомый — Василий Наседкин. Тоже свой человек: из уфимских крестьян, отвоевал, демобилизовался, учился теперь на Высших литературно-художественных курсах, которыми руководил Брюсов.

Есенин и его решил подтягивать на свою орбиту.

Отдельной темой в есенинском случае было высмотреть, кто объявился из поэтической молодёжи, чтобы вовремя выхватить из пролетарских или лефовских лап.

Некоторое время Есенин был очарован яркой работой молодого пролетарского поэта Василия Казина, тоже своего знакомца. Но ещё за границей, прочитав его первую книжку, с раздражением отписал Мариенгофу, что надежды не оправдались.

В Питере появилось целое сообщество молодых имажинистов; несколько, едва Есенин вернулся из Европы, даже прибыли в Москву — знакомиться с ним. Коротко пообщались: вроде хорошие ребята, но многое в них было настояно на браваде, а не на природном даре; к тому же, судя по фамилиям и по слишком симпатичным лицам, парни подобрались будто с вечеринки Мани Лейба.

Зато в те же августовские дни откуда ни возьмись появился другой персонаж — молодой поэт Иван Приблудный (на самом деле его звали Яков Петрович Овчаренко).

Приблудный был на десять лет моложе Есенина. Родился в селе Безгиново Старобельского уезда Харьковской губернии. Донбасский, словом.

Врал, что вырос сиротой; действительно, рано потерял мать, но отец имелся, равно как и другая многочисленная родня, его не оставившая.

Более того, он будет потом на голубом глазу рассказывать, что с десяти до тринадцати лет — цитируем — «объехал почти всю Европу, часть Азии, часть Африки и всю Северную Америку, причём был во всех уголках Италии»: «Три раза меня за границей усыновляли, и три раза я убегал…»

В этой истории не было ни слова правды.

Стихи сочинял с детства и не стеснялся читать их всем близким и любым случайным знакомым.

Вообще мало чего стеснялся.