Днк, или Верни моего ребёнка!

Пока только сделал пару шагов, но он сделал их сам.

Замерла, а потом кинулась мужу на шею с радостным криком:

— Да-а-а-а! Спасибо, спасибо, спасибо тебе! Это всё благодаря тебе!

— Не благодари, — остановил он меня. — Это не ты должна благодарить. А я.

— За что? — не поняла его. — Это ты дал мне новую жизнь. Ты дал мне всё!

— Наоборот, — произнёс он. Взял мои руки в свои, поцеловал и сказал: — Это я благодарен тебе за Филиппа, за семью, за твою верность, нежность и за то, что ты… любишь меня.

— Дима… я… — начала было я, но он приложил мне палец к губам, призывая замолчать.

— Просто хочу сказать, что всё, что произошло между нами, начиная с той самой первой встречи в моём кабинете и последующие события… Это было как будто дано нам свыше. Эти препятствия. Сложности. Ты показала себя, Света. Во всей своей красе. Показала свою силу. Любовь матери. Ты преданно и верно чтишь своё слово. Ты… невероятная… Я полюбил тебя, Света. И понял, что люблю, когда Рогозин тебя похитил. Один Бог знает, что я пережил за те несколько часов.

Открыла было рот, но Дима снова не дал сказать.

— Молчи. Ничего не говори. Я знаю, что ты тоже меня любишь. Просто я должен был сказать тебе и о своих чувствах. А ещё… Хочу попросить у тебя прощения.

— За что? — спросила одними губами.

— За всю ту боль, через которую ты прошла. За все слёзы, что пролила. За всё, что делало тебя несчастной. Я хочу с сегодняшнего дня, чтобы мы начали с чистого листа. По-настоящему. Что скажешь?

— Я только «за», — был мой ответ.

— Прекрасно. Тогда поехали домой. Филипп очень скучает по тебе.

— А как я по нему соскучилась!

Мы покинули клинику, и уже подойдя к машине, я спохватилась, и сказала мужу:

— Дима! Мне нужно вернуться. Я забыла цветы, что ты вчера принёс!

— Пусть останутся в палате, — махнул он рукой."

"— Ну уж нет. Эти белые розы мои! — засмеялась я. — Я быстро!

— Хорошо. Жду тебя в машине.

Я только-только зашла в холл клиники, как тут же произошёл взрыв.

Будто в замедленной съёмке, я обернулась и забыла, как дышать.

— Дима… — прохрипела сдавленно.

Машина моего мужа взорвалась и горела!

— ДИМА-А-А-А!!!

* * *

Дмитрий

Я горел. Я понимал, но как-то отстранённо, что запах горелого мяса и паленых волос исходит от меня самого. Что нестерпимая боль, о которой я лишь слышал, на самом деле такая страшная. Воздух был настолько горяч, что слюна у меня во рту буквально закипала, а из лёгких испарялась влага.

Я не мог сделать даже вдох – огонь убивал меня.