Анатомия измены (СИ)

— До чего додумалась, моя сладкая, м? — его дыхание близко, в затылок.

— Мы об этом пожалеем, Лютый, — прислушиваюсь к ощущениям тела, тут же откликнувшегося на его прикосновения. Волна пошла накатами, скапливаясь внизу живота. И вот уже пульсирует и истекает влагой между ног. Но раздражает не это. К суровому мужику начинает тянуться хрупкое доверие, удивленно выбираясь из кокона и осторожно принюхиваясь. Доверие начинает вилять хвостом и тянуть лапу, чтобы попробовать. Циник во мне корежится и выкрикивает, что это капкан, ты совсем не тем местом думаешь, Дашка.

— Знаешь, если любишь, то готов идти на уступки. Я понимаю, Симметрия, о чем ты говоришь. Ты — крепкий орешек для любого мужика. Но я вставлю, если понадобится алмазные зубы, — щелкнул челюстью рядом с ухом и прикусил мочку уха. — Соглашайся, моя гордая птичка. Лютый не обидит ни тебя, ни малого. Клянусь жизнью.

— Надеюсь, жизнь у тебя одна. Если обманешь, рука у меня не дрогнет, ты знаешь.

— Знаю, — разворачивает меня к себе.

— Хорошо, — отвечаю просто. — Давай попробуем, — только успеваю сказать, как меня пришибает к холодильнику передом, к себе задом.

— М-м-м! Для меня тут все готово, — мурлычет «смертник», распределяя влагу по «губам».

***

— Даш, ну ты скоро? Мы опаздываем, — муж очередной раз поднес к глазам экран мобильника, чтобы посмотреть время.

— Скоро, — делаю последние штрихи в макияже и спокойно бросаю помаду к остальным, в вазочку.

Каждый раз испытываю его терпение на прочность. Стервоза во мне никуда не делась. Мы серьезно опаздываем на какую-то важную, по словам Лютого, встречу с партнерами. Это не первый мой выход в «свет» в качестве его жены. Мы прожили год и не прибили друг друга, что интересно. Два лидера, два взрывоопасных объекта рядом: как огонь и порох…

— Да и хрен с ними! Давай лучше поедем в одно место? — вдруг предлагает, когда мы уже сидим в машине.

— Какое другое? — облизываю губы, чувствуя, что мой мужчина затеял провокацию.

— Грабанем банк. Ты постоишь на стреме… А, Симметрия? — загавкал смеясь, будто это смешно.

— Дурак! — фыркнула и положила руку ему на пах, не сильно сжав.

— Понял! Отпусти, родная, я больше не буду, — прошипел, когда давление усилилось.

— Подумай о нашем ребенке. Чтобы я таких шуточек больше не слышала!

— Каком ребенке? — у него челюсть отвисла и все внимание сосредоточилось на мне.