Вишня во льду

– Джамиля Абдулкеримовна, мы обязательно со всем разберемся, – мягко сказал Дорошин. – И вы, и ваши дочери обязательно узнаете правду. Я, конечно, не могу гарантировать, что она вам понравится, но лгать вам не буду ни при каких обстоятельствах. Договорились? Надо просто немножко подождать.

– Хорошо, мы подождем, – обреченно вздохнула женщина. – Вся жизнь под откос пошла. Ничего не осталось. Как жить будем, не знаю. Как девчонок мне дальше поднимать? На кого опереться?

На этот тяжелый вопрос у Дорошина не было ответа, и Джамилю ему было искренне жаль.

Проводив Газаеву до двери и попрощавшись с Альмагуль и Дилярой, бережно взявшими мать под руки, он собирался вернуться в свой кабинет, но был остановлен коллегой из соседнего отдела.

– До чего ж ты, Витя, неуловимый, – сообщил тот, дружески хлопнув Дорошина по плечу. – Попросил меня данные по Стекольщику тебе дать, а сам на работе не появляешься. То ты в командировке, то на объекте, то еще где-то. А я бегай за тобой, да?

В круговерти событий последнего месяца Дорошин и забыл совсем, что действительно просил дать ему все, что было у коллег по Стекольщику, бывшему бандиту, ныне благополучному бизнесмену, пытавшемуся отжать у дорошинского дяди земельный участок на берегу Волги.

– Так чего, Витя, тебе Стекольщик уже не нужен, что ли? – вывел его из раздумий голос коллеги. – Выходит, зря я за тобой бегал?

– Нужен-нужен. – Дорошин протянул руку, чтобы забрать листок бумаги, который коллега держал в руках. – Ты прости, забегался я, все из головы вылетело.

– Ладно, что, я работы нашей не знаю? Ни сна, ни отдыха измученной душе. На, держи. Стекольщик наш – в миру добропорядочный гражданин Альберт Петрович Стеклов.

– Спасибо, – машинально сказал Дорошин, в голове которого гудел набат, бил в правый висок, вызывая головокружение и мушки перед глазами.

Сквозь тучи летающих черных жирных мушек Дорошин пытался сложить в единый текст буквы, что скакали перед ним на белом листе бумаги. «Альберт Стеклов», – прочитал он и начал сначала. «Альберт Стеклов». Муж его Ксюши.