Вишня во льду

Казалось, он помолодел на десяток лет, носил жену на руках, осыпал цветами и подарками, весь светился от счастья, рассказывая дочкам о том, как здорово они все будут жить, когда в семье появится еще и мальчик, сыночек, долгожданный наследник. Он даже не сомневался, что на этот раз у него родится сын.

Джамиля тоже в этом не сомневалась. Дочерей она носила очень тяжело, мучаясь тошнотой и головокружением, а в этот раз переносила беременность легко, будто была двадцатилетней девчонкой, а не уставшей от жизни сорокадвухлетней женщиной.

«Мальчик у вас», – сказала доктор, делавшая обследование, и Ильдар чуть сознание не потерял от затопившей его радости. Джамиля, которая переживала больше за мужа, чем за пол будущего ребенка, тоже была рада, и сквозь эту радость до нее не сразу пробился смысл других, сказанных врачихой слов.

Ни Джамиля, ни Ильдар, не понимали, что такое «генетика» и при чем тут какие-то анализы, но все процедуры прошли безропотно. Зачем спорить, когда речь идет о здоровье сына и наследника. Пришедший результат их убил, уничтожил, обратил в прах. Ребенок, которого носила Джамиля, был носителем синдрома Дауна, и Газаевым очень настоятельно рекомендовали прервать беременность.

Альмагуль, готовящаяся к поступлению в медучилище, раз за разом искала в Интернете и читала родителям научно-популярные статьи про синдром Дауна. Плачущая Джамиля, успевшая полюбить своего нерожденного ребенка, робко предложила беременность не прерывать. Появление «солнечного» ребенка на свет ее не пугало, она была уверена, что вместе они справятся с этой бедой. Ребенка же главное любить, а уж какого, не имеет значения, все равно же свой, родной, любимый, желанный.

– Я мечтал о наследнике нашего славного рода, – глухо сказал он, – сыне, которым я мог бы гордиться. Нет, Джамиля, не надо являть миру больного ребенка. Мы уже не молоды. Если с нами что-то случится, он станет обузой для Альмагуль и Диляры. Нет, врачи все правильно посоветовали.

Он сам отвел жену в клинику, вернувшись из которой лег на кровать и повернулся лицом к стене. Джамиля и рада была бы тоже погрузиться в горе, но не могла.