Уходи, но останься... (СИ)

Первое самостоятельное дело, но зато какое! Еще немного и раскопки до самого каменного века проводить придется.

Для них это обычная рутина, а я, с трудом дождавшись, пока меня отпустят, снова лечу в больницу, к Ксюше.

Ее уже перевели в обычную палату, нам разрешили увидеться ненадолго.

Честно говоря, перед входом я замираю от страха, категоричность Карины, ее злоба и желание во что бы то ни стало задержать меня возле себя, не имеют границ. Откуда в ней столько злости? Может быть, даже зависть? Отец завещал все мне, а не ей и не их ребенку… Теперь я более, чем уверен, что Давид — сын моего отца.

Вдруг эта психованная и озлобленная женщина сильно навредила моей Ксюше? За что моей девочке такие испытания? Лучше бы эта дура Карина облила кислотой меня!

***

Мне не удается поговорить с Ксюшей. Меня разворачивают, в буквальном смысле, у самых дверей.

— Ксения спит. Лучше ее не будить.

— Я могу хотя бы посмотреть на нее? Издалека. Обещаю не будить.

Уговоры и искренние мольбы подействовали. Меня запустили на минутку, даже этого времени хватило, чтобы сердце подпрыгнуло к самому горлу от волнения, и потом резко опустилось вниз, в самые пятки.

"Карина, сука тупая… На что она надеялась? Думала, обольет Ксюшу, испортит ей внешность, и я оставлю любимую? Дура! Она так и не поняла, влюбляются во внешность, но остаются… из-за души человека.

Пожалуй, ей никогда этого и не понять, ведь у самой Карины душа — куцая и убогая, просто пустая оболочка без содержания.

Потом мне удается поговорить с врачом.

— Мы обработали ожоговую поверхность. Удалили с кожи химическое вещество и инородные тела.

— Что, простите?

— Часть поврежденной одежды, — поясняет врач. — Потом закрыли раны асептической повязкой. Девушке невероятно повезло.

У меня становится легче на душе. Я не могу поверить, что это можно считать везением, но врач поясняет:

— По задумке злоумышленника при открытии крышки должен был сработать распрыскиватель, и кислота залила бы все лицо.