Тринадцатый IV (СИ)

А затем потянулся за стаявшим на столе антисептиком.

— Вот так просто? Ты оставишь его без наказания? — спросила Света.

Я обернулся к сестре и шикнул:

— Т-сс, — приложил палец к губам.

Она неохотно кивнула и переключилась на мать. И хорошо, так она не будет рушить мои планы.

— Ну, Паш, теперь я тебя слушаю, — указал я брату.

Теперь он не сможет ни соврать напрямую, ни причинить мне вреда своими руками. чужими — может, как и случилось с отцом.

— Саша подкупил слуг, чтобы они капали ему яд в чай. И так три года.

— А какое ты имеешь к этому отношение? — прямо спросил я.

— Я всё знал.

— А почему не говорил?

— Мне было это не выгодно.

— Потому что ты сам принимал участие в заговоре?

Лицо Павла сморщилось. Клятва не позволяла соврать. А я задавал прямые вопросы, требующие чёткий ответ.

— Да, — ответил он.

— Напиши мне имена."

"Он спешно достал телефон, и уже через две минуты мне пришел сообщением список из тринадцати фамилий.

— Это все?

— Нет, — процедил он.

— Кто еще принимал участие в заговоре?

Он молчал, но партизан из Павла был так себе.

— Оставьте нас вдвоем, — попросил я остальных. — Смотрю, здесь большая застекленная веранда.

Евгений, Света и наша мать отправились на веранду, стеклянная дверь в которую располагалась за плотными шторами. И уже через минуту мы с Павлом остались наедине.

— Вот так ты хотел меня провести, а в итоге спалился сам, — подметил я.

— Да, я не ожидал, что ты станешь настаивать на клятвах, — признался брат.

— Кто еще из нашей семьи принимал участие в заговоре? — повторил я вопрос, добавив в голос стали.

— Моя мать. Она была в курсе, но не принимала участия. Клянусь.

— Кто еще?

— Никто.

Это была правда. Под клятвой рода он не мог так прямо лгать. Что ж, этой информации было достаточно.

Как там мать говорила: за такое полагается отрезать язык? Как по мне — слишком просто для человека, который наверняка попытается обойти клятву.

— Что ты станешь делать дальше? Попытаешься вредить мне с помощью посторонних?

Павел сморщился.

— Когда ты похитил и попытался обвинить мою мать, то подписал себе смертный приговор, — тихо сказал я.

— Нет, брат. Я знаю тебя, ты не убийца.

— Ошибаешься. Перед тобой совершенно другой человек.

— Нет… нет, я с детства знаю тебя.

— Ответь на последний вопрос. Если я отпущу тебя, то ты не станешь пытаться убить или кого-то из моих близких?

Павел молчал. Так я и думал.