Сломанная защита

Отмечаю, что спина пострадала не меньше. Пока я разуваюсь у порога, снимаю пальто и шарф, он успевает дойти до комнаты и достать из шкафа майку."

"Я следую за ним, но не решаюсь переступить порог спальни, а это именно спальня: передо мной разобранная постель со смятыми простынями, на полу брошены вчерашняя рубашка и галстук, пиджак висит на спинке стула.

Молча поедаю его тело глазами, гадая, где он мог так сильно пострадать? Подрался, напился… кажется, Андрей Осадчий все же живой человек, способный переживать и ошибаться.

Очень дорогой мне человек.

Он смотрит на меня, потом вздыхает:

— Ладно, жалей, раз приехала, — слегка улыбается, но по тону заметно, что сдается.

Уговаривать меня не нужно. Срываюсь с места и обнимаю его, пробегаю холодными пальцами по горячей коже, которая тут же реагирует, покрываясь мурашками.

— Если ты скажешь, что это последствия тренировки, я тебя убью, — мои глаза вновь наполняются слезами, он тихо смеется:

— Ты застала меня врасплох.

— Ты был в больнице?

— Все в порядке, переломов нет.

Эй, — он обхватывает мое лицо ладонями и заставляет посмотреть ему в глаза. — Лидия, все хорошо, — его голос и правда чуточку расслабляет меня.

— Прости, что приехала без приглашения. Но ты ни разу не приглашал. Ты… всегда так категоричен, Андрей. — Его объятия становятся крепче, я осторожно прижимаюсь щекой к его груди, вдыхаю аромат кожи и закрываю глаза. — Я люблю тебя. Не было дня, чтобы я не пожалела о своем трусливом поступке. Надо было сразу тебе позвонить, как только увидела фотки.

Потребовать объяснений. Я полюбила тебя давно, с нашей первой ночи. С тобой я всегда чувствую себя в безопасности. Но тебя… иногда так сложно любить. А мне самой… так сложно рисковать.

— Я рад, что ты здесь. На самом деле, я, наверное, каждый день тебя ждал.

— Надо было просто позвонить. Ты бы удивился тому, как быстро бы я приехала.

— Я не привык жаловаться.

— Так привыкай. Я здесь, чтобы поддерживать тебя, что бы ни случилось.

— Я обязательно привыкну.

Обещаю, что теперь все будет иначе. Я всегда рвал отношения после первого же косяка, это было легко и без сожалений. До тебя. Яблочки, я слишком долго был один, но, поверь, мне осточертело одиночество. Прости мне мою категоричность.

Некоторое время мы молчим. Нашу тишину нельзя назвать неловкой, напротив, она расслабляет и успокаивает. Сказано многое. Дальнейшие объяснения будто и не нужны вовсе, мы все переварили, пока были порознь.