Сломанная защита

Не Андрей испортил ей студенчество, она сама себе все портит. Узнав ее чуть ближе, хочется держаться как можно дальше.

***

Утром меня будит сообщение от Жанны: «Лидка, смотри, это повсюду!» И куча ссылок ниже.

Борясь со сном и предчувствуя неладное, я прохожу по первой из них и попадаю в какой-то малоизвестный интернет-журнал, в котором опубликовано то самое видео с Андреем и школьницей. От шока я едва не роняю сотовый, отказываясь верить собственным глазам. Подскакиваю на кровати, взбодрившись не хуже, чем после бега, душа и кофе.

Разумеется, у статьи громкий заголовок и ссылки на фирму Андрея. В тексте возраст девочки сильно преуменьшен, а образ жизни Андрея — дополнен несуществующими фактами.

Я зажмуриваюсь и трясу головой. Не может быть. Неужели это происходит на самом деле?

Панков обещал не раздувать скандал, но мы его разозлили и он разослал видео повсюду. Боже, что же теперь будет? Даже мысли не возникает, что я смогу наблюдать со стороны за распятием Андрея, как думала изначально.

Дрожащими пальцами я набираю номер Осадчего — недоступен. Наверное, еще спит. Надеюсь, что спит.

Я быстро собираюсь и еду в гости. Рискую, потому что одна, но ждать Богдана нет моральных сил. Добираюсь благополучно и довольно быстро — раннее утро, выходной.

Мне везет, из подъезда практически сразу выходит девушка с белой болонкой, и я юркаю внутрь, вызываю лифт. На мгновение замираю перед дверью в квартиру — я впервые приезжаю к нему.

Набираюсь смелости и давлю на кнопку звонка.

Долго давлю.

В какой-то момент отчаиваюсь — возможно, он поехал ночевать куда-то в другое место. Разворачиваюсь и направляюсь к лифту, как слышу щелчок. Дверь приоткрывается, на пороге заспанный лохматый Андрей.

Раздетый по пояс, в спортивных штанах. Босиком.

Он хмурится и щурится, рассматривая меня.

— Слава Богу, ты дома! — выдыхаю я.

— Полвосьмого, где мне еще быть в выходной, — он зевает, смотрит на меня.

Глава 41

Я мешкаю, рассматривая его торс. Нет, дело вовсе не в том, что Андрей хорошо сложен и подтянут, — это я знала и раньше. Сама трогала, гладила, множество раз целовала. Его грудь, бока, плечи — сплошь в черных, фиолетовых синяках. Ужасающее зрелище. Он прослеживает мой взгляд, беззвучно матерится.

— Заходи же, — кивает и направляется вглубь квартиры.