Роковая Роксана

Примадонна сняла туфлю и швырнула её, попав в дирижёра, а потом удалилась с видом оскорблённой невинности.

Мне было совестно ровно до тех пор, пока Гилберт не начал целовать меня прямо в коляске экипажа, ничуть не стесняясь прогуливавшихся по набережной горожан.

Мы остановились возле цветочного магазина, где, несмотря на мои возражения, были куплены все имевшиеся в наличии розы. Теперь наша коляска походила на цветочный ларёк на колёсах. Свежестью и тонким сладковатым ароматом благоухала вся улица, и я прятала улыбку, потому что даже из окон высовывались люди, чтобы посмотреть на нас.

- Новые букеты будут сегодня к вечеру, милорд, - радостно сообщила продавщица, пока Гилберт отсчитал ей пять золотых. – Приезжайте! Мы вам всегда рады! Кстати, вы спрашивали про чёрные розы, они будут завтра. Вам прислать?

- Не надо, - быстро сказала я, и радость от щедрости мужа пропала. Поколебавшись, я спросила: - Это у вас господин Эверетт покупал чёрные розы в день смерти?

- О да! Бедняга он, бедняга, - покачала головой торговка, ловко отправляя монеты в карман передника.

– Пришёл – угрюмый, грустный, как будто предчувствовал скорую смерть… Как это печально!.. Я с ним разговариваю, спрашиваю, как упаковать букет и надо ли организовать доставку, а он отвечает так, односложно… Я поднимаю глаза – батюшки! – а у него нос, как слива! Сразу видно, что прилетело чьим-то кулаком. А ведь казался таким важным и порядочным господином… Всегда одет так чистенько, даже щеголевато… В тот день на нём был синий сюртук… Знаете, модный такой, который не застёгивается, чтобы было видно жилетку и рубашку. И шейный платок в тон. Очень красиво. Только вот сломанный нос с этим не вязался.

Гилберт похлопал Лойла по плечу, чтобы ехал, но я схватила мужа за руку.

- Подождите! – прошептала я.

- Что такое? – Гилберт нахмурился.

- Две минуты, - продолжала шептать я. – Дайте мне две минуты и ещё монету…

Золотой перекочевал из руки графа в мою ладонь, и я поманила продавщицу. Она подбежала с готовностью, и я спросила, протягивая ей золотой:

- Вы говорите, господин Эверетт пришёл в модном сюртуке?

- Да, миледи, - подтвердила она.

– Наверное, в столице шили. Двойная строчка и…

- А нос у него был разбит? – перебила я её.

- Да, разбит, - подтвердила она. – И губа припухла. Наверное, ему от кого-то досталось. Но художники – они же такие, не от мира сего…

- А кровь на лице или одежде у него была? – снова перебила я её.

- Кровь? – женщина наморщила лоб, припоминая.