Перегрин

— Нет, рядом, — сказал капитан и прикрикнул на меня: — Пошевеливайся, умник! Я не собираюсь ночевать в этом бандитском логове!

Галера ничем не отличалась от тех, что строили в предыдущую мою эпоху, разве что размера маловатого. Может быть, для торговых операций с таврами большая и не требовалась. Она была загружена на две трети шкурами и тюками с шерстью. На баке и корме стояли по два охранника с короткими копьями и мечами в деревянных ножнах, но без щитов. Все четверо имели выпирающие шнобели, какие я часто встречал у синдов.

Половину гребцов составляли свободные люди, остальные были рабами, прикованными к своему месту за ногу. Длина цепи была не больше метра. На такую же цепь посадили и меня, но не на месте гребца, а в корме, на запасной банке, рядом с барабаном на деревянной треноге, возле которой играл на палубе с деревянными солдатиками, очень примитивными, наверное, сам вырезал, мальчишка лет одиннадцати, судя по старой грязной одежде и худобе, раб. Спевсипп привел меня туда, приказал сесть, после чего охватил мою правую ногу выше стопы разомкнутым железным кольцом с отверстиями на концах, которые свел, вставил в них заклепку и расклепал ее молотком.

Неласково меня встречают в этих краях во второй раз. Может быть, намекают, что не надо соваться сюда, ничего не выгорит с возвращением в двадцать первый век. Что ж, скажу, как положено в таких случаях, что не сильно-то и хотелось!

2"

"Мне показалось, что большая часть Пантикапея такая же, какой будет в пятом веке после рождения Христа.

Стены, вроде бы, пока ниже, но могу ошибиться. С тех пор я повидал много разных крепостных стен, из-за чего они стали путаться в моей голове. Дом купившего меня капитана и судовладельца, которого звали Бикта, находился в пригороде, на берегу моря. Галеру вытащили на берег напротив его просторного одноэтажного дома, крытого красновато-коричневой черепицей, так что в любой момент мог убедиться в целости и сохранности ее. Двор просторный. Часть груза, в основном вонючие шкуры, свалили кучей посреди него, а остальное занесли в большое складское помещение. Меня поселили в конуре через стену с одной из кладовых. Теперь кандалы были на обеих ногах. Правую они уже растерли до крови, а на левой только начали своего дело. По-любому мне было лучше, чем рабам-гребцам, оставленным на галере. Они и дальше будут спать на своих банках и справлять нужду в глиняный горшок, который принесет мальчик-раб, если докричишься до него.