Перегрин

Иногда состояние ногтей говорит о человеке больше, чем лицо и одежда. За этим процессом меня и застала сухорукая рабыня. Она налила из большого кувшина парного молока в щербатую чашку, которую я так и не оттер полностью от грязи, и ушла. Я не пью парное молоко, поэтому сидел и ждал, когда оно остынет, хотя сушняк пробивал, как на похмелье. Ночью попотел изрядно.

Так и оставил молоко не выпитым, потому что пришел Спевсипп с дротиком в руке и большим ножом в кожаных ножнах слева на поясе с темной овальной бронзовой пряжкой в виде солнца с кривыми толстыми лучами, больше похожего на обожравшегося осьминога, которые в этих водах не водятся.

Выражением лица у Спевсиппа было такое, словно получил приказ порешить меня на месте.

— Выходи, — буркнул он и отступил, давая дорогу.

Солнце только вышло из-за горизонта и не успело разогнать ночную прохладу. По большому двору неторопливо разгуливали куры. Два рабы выносили свертки шкур из склада, расположенного напротив моей кладовой, и добавляли к куче, наваленной посреди двора.

Если не ошибаюсь, это были те самые, что занесли вчера вечером. Видимо, таскают их туда-сюда, чтобы не скучно было. Я решил, что меня хотят привлечь к этому общественно-полезному труду, и собрался послать Спевсиппа глубоко и надолго, но он толкнул меня тупым концом дротика в сторону ворот.

— Шагай быстрее! — зло бросил помощник рабовладельца."

"Привел он меня на берег моря к галере, на которой орал Бикта. Самое интересное, что со вчерашнего вечера во дворе и в доме слышно было только визгливый голос его жены.

Видимо, за пределами дома Бикта залатывает продырявленное мужское самолюбие. Давно подозревал, что крикливые особи мужского пола — отчаянные подкаблучники.

— Зачем ты привел его сюда?! — заорал он на своего помощника. — Я же сказал, веди его к купцам!

— К каким купцам? — угрюмо спросил Севсипп.

— Любым, на каких он укажет! — гаркнул Бикта. — Пусть с кем угодно договаривается о выкупе!

— На рынок вести? — задал помощник уточняющий вопрос.

— На какой рынок, дурак?! — взорвался рабовладелец. — Там наши купцы торгуют! Веди его к иноземным торговым галерам! И следи за ним внимательно, чтобы не сбежал! Иначе заплатишь за него тридцать мин!

— Двадцать мин, — сказал я Севсиппу в утешение.

— Заткнись! — тихо рыкнул он и толкнул меня в бок тупым концом дротика.

Я помнил, где в шестом веке разгружались торговые галеры, туда и пошел, осторожно переставляя ноги, натертые кандалами, вдоль берега моря.