Нарисованные шрамы

— Весь персонал знал все до мельчайших подробностей, как только Валентина вернулась на кухню, а также ее вывод, что вы — родственные души и скоро у вас появятся прекрасные дети. Она верна, но у нее чертовски длинный язык. Она ни за что не сможет держать язык за зубами, даже если от этого будет зависеть ее жизнь.

—Чертовски здорово. — Я делаю глубокий вдох и смотрю на потолок. Есть ли в этой семье хоть кто-то, кто хоть отдаленно вменяем?

— Мы должны попросить Нину сделать это. Сотрудники и мужчины все еще не знакомы с ней, и если ты попросишь ее притвориться хихикающей, простодушной идиоткой, никто не обратит внимания на то, что она сделает.

— Я бы никогда не женился на хихикающей простодушной дуре, Максим. Все это знают.

— Конечно, женился бы. Ты же одержимый мужчина, помнишь?

Я закрываю глаза и с негодованием качаю головой. Когда-нибудь я задушу Валентину.

— Тогда решено. — Максим поправляет пиджак, надевает очки и поворачивается, чтобы уйти. — Дай мне знать, когда захочешь, чтобы я пришел и объяснил Нине процедуру.

* * *

Когда я возвращаюсь в свои апартаменты в восточное крыло, я нигде не вижу Нину — ни на кухне, ни в гостиной, — поэтому я направляюсь в ее комнату, которая тоже оказывается пустой. На мгновение я думаю, что она передумала и каким-то образом сбежала. Я поворачиваю свою инвалидную коляску, собираясь поднять тревогу, когда замечаю ее, и напряжение, которое, как я не подозревал, сжимало мою грудь, исчезает.

Она сидит, скрестив ноги, в самом дальнем углу библиотеки, спиной к книжной полке, на полу вокруг нее разбросаны бумажные полотенца.

— Ты можешь послать кого-нибудь ко мне домой, чтобы привезти мои вещи? — спрашивает Нина, не отрывая глаз от рисунка.

— Когда они тебе нужны?

— Вчера. Раз уж я застряла здесь, лучше заняться чем-нибудь полезным. У меня выставка через три недели, а у меня готово только шесть работ. Мне нужно еще девять, а также большой парень.