Изгой Проклятого Клана

— Видишь, Лариса? Ещё остались в этом мире аристократы, благородные не только на словах, но и на деле, — саламандра Лариса издала несколько смешливых звуков. — Впрочем, этот молодой человек только оправдывает свою репутацию.

— Руслан Северский, — представился я.

— Ах да, мы же с Вами не знакомы! Простите старую женщину. Память совсем меня подводит. Сейчас ведь почти никто не знает имени Инны Михайловны Яровой — матери графа Ярового и Первого Воеводы клана, — ехидно сказала она. — Зато я знаю о Вас, сударь.

Вот тут она говорила искренне.

Инна продолжала:

— Кто-то должен был приструнить Мстислава — этого холодного мальчишку. И я рада, вы сделали это, не совершив ничего непоправимого. А ещё… — её глаза сверкнули. — Я знаю что вы спасли мою внучку — Лизоньку. Последнюю кровиночку моего погибшего старшего сына. Пожалуй, за неё я признательна вам ещё больше.

Внучку? Лизу?

Её отец — Григорий Яровой…

В голове сложилась картинка.

Она дочь бывшего главы клана. Его тоже звали Григорий.

Вот, почему Тигран не хотел видеть меня рядом с ней."

"И вот, почему когда она смотрела на меня, в её глазах трепыхался ужас.

Ведь я был сыном того, кого винили в смерти Григория Ярового.

Не самая приятная ассоциация для молодой девушки.

— Это был мой долг, — серьёзно сказал я.

— Радует, что Вы это понимаете, — в ранее милом голосе Инны Михайловной прорезалось железо. — Кто-то ведь должен искупить грехи Вашего отца-подлеца, к которому я относилась как к своему сыну! — она тут же улыбнулась.

Тут послышался стук каблуков. Из-за живой изгороди как раз показалась Лиза…

Не в походной одежде.

А в красочном зелёном платье, которое подчёркивало её изумрудные глаза.

Глубокий вырез демонстрировал приятные полушария во всей красе.

А узкую талию, схваченную шёлковым поясом, так и хотелось схватить и потянуть на себя.

Возможно, я поторопился, когда посчитал её не конкуренткой Людмиле Покровской.

Сейчас Лиза выглядела прекрасно.

— Бабушка! — с улыбкой повернулась она. Вот только как только она увидела меня, её радость погасла. А на лицо вернулось то самое выражение: тревога… но не только она.

Растерянность.

Вот что она испытывала в первую очередь. Она буквально не понимала, что ей делать рядом со мной.