История одной (не)любви

Здесь, в Шенвейсе, в отличие от вечно теплой Иллурии, стояла зима.

Дознаватель аккуратно втолкнул ее в дом. Оглянулся на стражей:

— Свободны.

— Но, сэр, у нас четкий приказ, оказать вам любое содействие…

— Вы его уже оказали. Дальше я сам.

— С чего вы взяли, что я выйду за вас? — встрепенулась Дея, едва захлопнулась дверь, отрезая их от улицы и людей.

— Приказ императора.

— Мы не в Иллурии! Я подданная Шенвейса.

— Уверены, что останетесь ею, когда станет известно о вашем истинном имени? Вы вернетесь в Иллурию.

— Ни за что!

Йеванн не торопился. Он осмотрел маленький светлый холл, отметил недорогую, но со вкусом подобранную мебель, перевел взгляд на лестницу, украшенную цветущей геранью.

— Наверху, полагаю, ваш сын?

Он не успел сделать и шага. Дея наседкой набросилась на него. Выпорхнула под самые ноги, загораживая проход.

— Вы не посмеете его тронуть! — зашипела рассерженной коброй. — Только попробуйте!

— И что? Выцарапаете мне глаза вашими милыми ноготками?

Движение дознавателя было резким, практически незаметным.

Дея жалобно охнула, когда его пальцы с силой сжали ее запястье.

Теперь мужчина нависал над ней опасной, готовой вот-вот обвалиться скалой. За его внешним спокойствием бушевала первозданная Тьма, расчерченная багровыми искрами.

Она клубилась в его глазах, потрескивала на волосах, искрилась на кончиках пальцев…

Дея внутренне сжалась.

Она даже не поняла, когда он сорвал перчатку с руки. Но сдаваться по-прежнему не желала. Этот Йеванн обязан ей жизнью! Видимо, пришло время напомнить про долг.

— Пустите меня!

Она попыталась вырваться, но хватка только усилилась.

— Не так быстро, моя дорогая, — выделил маг с легкой издевкой. — Вы же не против, если я буду вас так называть.

— Против! Вы забыли, чем обязаны мне? Я спасла вашу жалкую жизнь!

Это был последний аргумент.

Йеванн холодно усмехнулся.

От этой усмешки по спине Деи пополз озноб.

— Замечательно, что вы это вспомнили. Но с чего вы решили, что я должен быть вам благодарен? О нет, моя дорогая.

Последние слова он почти прорычал.

Резким движением развернул ее, будто в танце, обхватил за талию и крепко прижал к себе. Теперь тела их соприкасались так плотно, что Дея почувствовала сквозь корсаж, как впиваются в грудь его пуговицы.

— Пожалуйста! — выдохнула, упираясь ладонями в его плечи и пытаясь толкнуть.

Но он даже не сдвинулся с места.