Японская война. 1904 (СИ)

— А правда, что говорил доктор? Что нельзя такие раны лечить?

— Он говорил, что после ампутаций выше бедра не выживают, так мы и не резали ничего. Просто починили сосуд. Словно трубу с водой.

— Но как вы догадались? И как смогли? Вы же никогда такому не учились.

— А вот это неправда. Я учился, готовился к войне с Японией, о которой ведь каждый из нас знал уже давно, — вру, но а как тут еще объяснить мои способности? — Я готовился сражаться, готовился ко всему, что еще может пригодиться. Увы, без практики, поэтому, как сегодня, браться за операции я больше не буду.

Тишина. Все молчали, и я тоже молчал, приходя в себя.

Внутри все еще потряхивало — от осознания того, что я смог. Что тело снова слушалось, и как слушалось. Движения были твердыми, четкими, резкими — я так даже в своей прошлой жизни никогда не мог двигаться. Возможно, из-за этого все и прошло так хорошо… Я, наконец, позволил себе расслабиться и несколько минут в тишине наблюдал, как солдаты разбирают палатку.

В спину подул ветер, и я понял, что весь промок. Надо будет переодеться, а то, если сейчас простыну, как же глупо это получится.

* * *Штабс-капитан столкнулся с тайной. Он знавал полковника Макарова раньше, но как же сильно тот смог измениться. Отпустил Веру Николаевну… Сначала Хорунженков думал, что из-за слабости и нерешительности, но, как оказалось, у Макарова просто появилось то, что было гораздо важнее.

Вот он сделал что-то невероятное с ногой Шевелева, но не стал бахвалиться. Наоборот, признал, что только в начале пути. Это понравилось штабс-капитану. А вот солдатам больше приглянулась другая часть обещания: когда полковник дал слово, что если придется, то он снова возьмется за нож и сделает все, чтобы и их не дать утянуть на тот свет.

Штабс-капитан успел застать русско-турецкую 1878 года, ходил он и в азиатские походы, так что точно знал, как это бывает.

* * *В Мукден мы приехали только на следующий день.

Хорошо, хоть без новых приключений обошлись.