Японская война. 1904 (СИ)

Во-первых, мой 22-й стрелковый полк, как оказалось, должен был развернуться из двух батальонов мирного времени, но один из них был перенаправлен на формирование 31-го стрелкового и… Новичков у меня теперь выходило больше, чем у кого-либо. Начинаю подозревать, почему никто из самого 2-го Сибирского не захотел идти на эту должность[1] и почему генералу пришлось обращаться за помощью на сторону. Ну и, во-вторых, прямо здесь и сейчас нас должно было стать почти на две сотни человек больше. Причем солдат из них была в лучшем случае половина, и я, изучая переданные мне списки, с трудом сдерживал ругательства.

А что, так в каждой армии?

— 10 мастеровых и 30 нестроевых, денщики, хлебопеки, конюхи… — я читал вслух. — А у нас есть прикрепленный отряд кавалерии?

Последняя мысль показалась даже интересной, но Клыков с подошедшим Хорунженковым тут же меня расстроили. Чисто теоретически нам должны были полагаться и пара казачьих сотен для разъездов, и пара батарей по 8 легких орудий, но наш полк был последним в списках, так что всего этого богатства нам не досталось.

— Зато количество нестроевых обещают довести до полного штата, все 240 человек, — попытался порадовать меня Клыков. И с одной стороны, я им всем найду применение, а с другой, кем тогда сражаться?

— 12 музыкантов, столько же старших музыкантов — такие бывают? — и капельмейстер к ним? — я продолжал чтение и подсчеты.

— Следить за лошадьми и стадом для кухни, — меня снова вернули к суровой прозе жизни. Все верно, солдату каждый день положено давать мясо, а поэтому в целях правильного хранения и транспортировки пока это мясо бегает на своих четырех ножках.

— Пять писарей, священник с помощником… — я вздохнул, а потом заметил и кое-что интересное. — Саперная рота и команда связи в составе 2 самокатчиков и 4 телефонистов.

Тут мне тоже быстро объяснили, что к чему.

Может, и не так мне с ним не повезло.