Бывший. Сжигая дотла (СИ)

– Она сто пудов пошлет меня на хер, и будет права! А я сдохну! Я уже загибаюсь!

– У тебя план-то есть?

– Какой, ко всем чертям, план? Я даже думать не могу, потому что понимаю, что шансов ноль целых хрен десятых! Я, блядь, последние двадцать четыре часа занимаюсь сраным аутотренингом: убеждаю себя, что я смогу как-то вывернуться на изнанку, чтобы она была рядом. Мне такая дурь в голову лезла, ты не представляешь. И когда я дошел до мыслей запереть ее в доме, я понял, что я слетел с катушек.

– Брат, охолони. Инга меня бесит, но если все так, как ты говоришь, она тебя любила… Может, поймет, что ты был не в курсе, что тебя вообще в стране не было…

– Что значит любила? Я не позволю ей перестать! – снова срываюсь, потому что прошедшее время в этом ублюдочном глаголе – это как пинок по яйцам.

– Диман, тебя колотит, пересаживайся, я поведу, – мрачно на мою тираду отвечает Рэм, потому что нечего сказать.

От души шарахнув дверцей порше, я выхожу из машины.

Молча закуриваю.

Рэм встает рядом и, засунув руки в карманы, смотрит бесцельно на горизонт. Молчит.

– Ты не знаешь, о чем говоришь… Кроме того, что она видела, как я драл какую-то шмару, хотя я уже этого и не помню…

– Вы тогда расстались, – пытается найти моему скотству оправдание Рэм.

– Блядь, я облажался. Как не назови. Я облажался в ту ночь, когда поехал к ней. Я не знаю, как отмыться, – я пялюсь на тлеющую сигарету и вижу, что руки дрожат. – Но главное, я поверил не ей.

– Я…

– Не надо ничего говорить. Этому нет оправдания. Поехали, – я выбрасываю едва прикуренную сигарету и плетусь на пассажирское. – Она меня казнит, я заслужил. Но перед этим ответят все.

И сейчас, когда я сижу один в пустом доме, глотая горечь во рту, как мазохист раз за разом прокручивая ту ночь, все, что я могу, это сделать шаг на тропу мести.

Месть – какое пафосное слово. Назовем это раздачей по-гореловски.

Достаю мобильник и набираю номер.

Добро пожаловать в мой ад.

Глава 37

Инга

Сегодня второй день как я обживаюсь на новом месте.

Квартира внучки Тамары Львовны довольно уютная, обжитая, но мне все равно не по себе.