Астрид - хозяйка Рождества

 — И меня тоже…

— Я просто не понимаю, как можно быть такими беспечными! — раздраженно воскликнул герцог, выслушав меня. — Почему вы мне ничего не сказали раньше? Зачем вся эта самодеятельность?!

— Я не думала, что отец сделает это вот так… В тайне от всех… — ответила я, чувствуя неловкость. — Наверное, он хотел доказать, что готов пожертвовать собой ради семьи…

— Это глупая жертва! — Эрлинг был в ярости. — Что вы прикажете сейчас нам делать? Мчаться в имение Расмуссен? Но тогда мы сорвем планы вашего отца.

Он был прав, и я расстроенно молчала, понимая всю тщетность оправданий.

— Теперь у нас один вариант — ждать, когда он вернется, — после недолгого молчания сказал герцог. — А вот если его не будет к обеду, отправимся туда сами.

— А если мы не успеем? — мне было искренне жаль барона, и смерти я ему уж точно не желала.

— Что значит «мы»? — Эрлинг грозно посмотрел на меня. — Вы в этом участвовать не будете, дорогая моя графиня.

Он говорил все это таким тоном, что у меня не было никакого желания ему перечить. Когда в комнату вошел Нилс, герцог без всяких прелюдий спросил у него:"

"— Ты сможешь проникнуть в дом Тильды и узнать, что с бароном?

— Да, думаю, у меня получится, — кивнул мужчина. — Но находиться там долго я не смогу.

— А этого и не надо, просто узнай, что с ним, — сказал Эрлинг, и холодно обратился ко мне: — Распорядитесь, чтобы нам с маркизом подали плащи.

— Я еду с вами, — Агнар Вик поднялся с кресла. — Позволите?

— Конечно. Почему нет? — кивнул Эрлинг и хмуро взглянул на меня. — Вы слышали, что я сказал, ваше сиятельство?

Я пошла выполнять его просьбу, мысленно коря себя за то, что не доверилась ему раньше. Он ведь не раз доказывал свою преданность, не раз помогал нам… Похоже, я обидела его своим недоверием.

Перед тем, как мужчины покинули дом, я попросила его на пару слов и, как только мы отошли, горячо сказала:

— Ваша светлость, я прошу вас, не держите на меня зла! Я боялась признаться вам, потому что была уверена — вы не поддержите эту сумасбродную идею!

— Вы правы! — его тихий голос с металлическими нотками, полоснул меня своими острыми гранями.