Астрид - хозяйка Рождества

 — Но почему?

— А зачем ее закрывать? Подвал заперт, а об этих ходах ни Тильда, ни Валентин не знают, — ответил повар и тихо засмеялся. — А я часто, таким образом, выносил вино и продукты.

— Что ж… Они это заслужили, — Флойд тоже улыбнулся. — Открывай.

Бронс открыл дверь и, войдя внутрь, барон не удержался от возгласа.

— Святой Олаф! О Боже!

— Спаси Господи! — тут же раздался голос повара. — Спаси и сохрани!

На каменном полу, лежал труп мужчины в довольно хорошей одежде, по которой можно было предположить, что это и есть нотариус.

— Это же Милли Ридборт! — Бронс всхлипнул, указывая на женское тело, лежащее на боку. — Как же так… Я думал, что Тильда уволила ее, когда она случайно прожгла платье утюгом! Милли собрала вещи и должна была утром уехать в свою деревню… Я еще удивился, почему она не попрощалась…

— Вот откуда запах… — барону стало дурно, но он все же подошел к трупу нотариуса и, надев перчатки, обыскал его одежду.

Флойд вытащил из внутреннего кармана мертвеца конверт и засунул его за пазуху.

— Давайте уйдем отсюда! — взмолился Бронс. — Я не могу на это смотреть!

— Конечно! Нам больше нечего здесь делать, — барон поднялся и, оглядев подвал, сказал: — Теперь дело за полицеймейстером.

Выбравшись из тайного хода, мужчины расстались возле кухни и, оставив фонарь, Флойд взял подсвечник, приготовленный Бронсом.

— Это будет выглядеть не так подозрительно, если вы вдруг с кем-нибудь столкнетесь, — объяснил повар. — Хотя я не думаю, что это случится.

Но это случилось. Барон уже поднимался по лестнице, когда его окликнул Валентин.

— Ваша милость, а что вы здесь делаете в такое время?

Флойд замер, ощутив такой прилив адреналина, что затряслись ноги. Он нацепил на лицо улыбку и медленно повернулся.

— О, ваше сиятельство… Вам тоже не спится?

— Я спросил, что вы здесь делаете? — граф пристально смотрел на него, словно пытаясь прочесть мысли.

— Ходил на кухню, — барон вытащил из кармана кусок пирога, завернутый в салфетку. — Мне очень неловко, но я проголодался, а пирог вашего повара истинное наслаждение.

— Идите спать, ваша милость, — зловещим голосом произнес Валентин и пошел дальше, а Флойд покачнулся и схватился за перила, чтобы не упасть.

— Храни тебя Господь, добрый человек… — прошептал он, глядя на пирог и вспоминая, как Бронс сунул его в карман.