Астрид - хозяйка Рождества

Тильда визгливо засмеялась и похлопала сына по руке:

— Эмма замечательная девушка и никогда не позволит себе опорочить имя своей семьи!

— А что с Моникой Лунд? — вдруг спросил Валентин. — На обеде у баронессы мы стали свидетелями скандальной истории… Ваша милость, вы ничего не знаете об этом?

— По-моему, эта девица живет в «Вит Миднатт», — ответил Флойд, и Тильда ахнула:

— Да что вы?! Она заманила в свои сети и эту глупую бедняжку… Бедная виконтесса… Это такой позор…

— Астрид, баронесса, дочь виконта… — Валентин неприятно хохотнул.

Флойд смеялся вместе с ними, а в его душе поднималась волна ненависти к этим людям, из рук которых он брал деньги. Как можно замолить свой грех? Ведь это самый страшный проступок — отвернуть от себя своего ребенка ради сомнительных удовольствий — пьянства, азартных игр и бесконечного вранья.

— Когда вы привезете письма? — Тильда вдруг стала серьезной и ее глаза превратились в щелки.

— Завтра к обеду они будут у вас, — с невозмутимым лицом заверил ее барон. — Вы можете верить мне.

— Я на это надеюсь, — она многозначительно посмотрела на него и добавила: — Не стоит играть со мной, ваша милость, ведь я могу разозлиться.

— Ну что вы… Разве я упущу возможность заработать, ваше сиятельство? — ехидно ухмыльнулся Флойд. — Перед Рождеством в клубе можно сорвать большой куш, и я намерен это сделать.

После ужина Тильда предложила выпить вина в гостиной, но барон отказался, сославшись на головную боль.

Глаза слипались, но барон отчаянно боролся со сном, понимая, что должен сделать то, зачем сюда приехал. Время тянулось невыносимо медленно, и Флойд даже несколько раз сделал разминку и выглянул в открытое окно, чтобы освежить голову.

Когда за ним пришел Бронс, он уже был готов и, переодевшись в более удобную одежду, сидел на стуле, глядя на дверь.

— Не передумали? — повар протянул ему фонарь и, когда Флойд отрицательно покачал головой, сказал: — Весь дом спит, но нужно быть осторожными, ведь даже стены имеют уши!

Мужчины вышли из комнаты и осторожно пошли по коридору, мягко ступая по пушистым коврам. Они шли почти на ощупь, потому что даже за окном царила плотная темнота, пронизанная воем ветра.