Акцентор

– Можно я расскажу тебе секрет? Но только если ты расскажешь свой.

Я киваю. Если бы она только знала, что ей можно все. Я серьезно. Даже если однажды Эль попросит меня вырвать мое сердце, я сделаю это.

– На самом деле я не хочу расставаться с мамой, – ее голос становится тише, словно она стыдится собственных мыслей. – Мои родители постоянно ругаются и скоро разведутся. И иногда мама ведет себя странно.

– Что значит странно?

Она шмыгает носом.

– Маме очень грустно, но она делает вид, что все в порядке. А еще мы часто путешествуем.

Мама Элеонор преподает нам уроки музыки. Мне пришлось учиться играть на фортепиано, чтобы иметь возможность наблюдать за мышкой, хотя я никогда не видел смысла в любом проявлении искусства.

– Так ведет себя большинство людей, – я целую ее в лоб, наслаждаясь тихим вздохом, вырвавшимся из ее груди. – Ей станет лучше.

Лицо Эль снова сияет.

– Правда?

– Да.

Элеонор дарит мне улыбку, и пустота в моей груди становится меньше. Она не должна иметь на меня такого влияния, но мне все равно.

– Твоя очередь.

Я глажу ее по волосам и усмехаюсь:

– Когда ты повзрослеешь, ты будешь принадлежать только мне.

Она снова вздергивает подбородок, хотя смущение уже окрасило ее щеки:

– Я не кукла, чтобы принадлежать тебе.

– Не кукла, – киваю я. – Но ты моя.

Она хмурит брови.

– Это не секрет, Аарон.

Я улыбаюсь, когда она произносит мое имя:

– Я думаю, что мама изменяет моему отцу. Я украл записи ее психотерапевта, когда тот был у нас дома.

На глазах Эль собираются слезы.

– Значит твои родители тоже разведутся? Мне так жаль…

Я так не думаю. Моя семья – настоящие лицемеры, а лицемеры хорошо хранят грязные секреты.

Но это все неважно.

Главное, что она здесь. Со мной. Как и полагается маленьким наивным мышкам.

– Эль, ты…

Прежде чем я успеваю рассказать ей про охоту, на весь сад раздается мелодичный голос миссис Смит:

– Элеонор! Где ты, малышка? Нам пора домой.

Нет.

Нет. Нет. Нет.

Слишком рано. Мне мало. Мне чертовски мало.

Спрыгнув с моих колен, ангел кидает взгляд в сторону здания школы, потом переводит его обратно на меня и шепчет:

– Завтра.

– Нет.

– Что?..

– Останься здесь, – я хватаю ее за руку и пытаюсь усадить обратно. – Мы спрячемся.

– Мама будет волноваться, – бормочет она.

Моя челюсть сжимается, и я едва могу сопротивляться желанию прижать ее к себе, а затем попросить охранника затолкать Эль в машину, потому что я хочу спрятать ее от всего гребаного мира.