Акцентор

Из-за каникул и ее отъезда в Чикаго я не видел ангела почти целое лето. Ужасно долго. Слишком, мать твою, долго.

Я заметил ее сразу, как только она переступила порог школы.

Элеонор особенная. Не такая, как другие.

Сначала я просто следил за ней. Меня забавляло, как она морщилась при виде пастушьего пирога, завораживало, когда она играла на скрипке, и ломало от отвратительного ядовитого чувства, стоило ей всего лишь показать свой голос.

У нее был самый красивый голос, что я когда-либо слышал, но по какой-то причине Элеонор говорила очень тихо – так тихо, что мне приходилось задерживать дыхание, чтобы иметь возможность забрать себе каждое слово.

А мне нужно было забрать их все.

Я не хотел, чтобы ее слышали другие.

Я хотел украсть ее и поселить в моем доме. Хотел, чтобы эта тихая девочка принадлежала только мне. Хотел ударить каждого, кто смотрел на нее, а на нее невозможно было не смотреть.

Потому что она гребаный ангел.

Мое дыхание сбивается, когда я замечаю крошечную тень с большим рюкзаком и футляром со скрипкой.

Ее темные волосы частично собраны на затылке, украшенные блестящей заколкой и отливающие теплым шоколадом. Лицо худое и бледное, а взгляд светло-голубых глаз направлен на нотную тетрадь.

Элеонор избегала меня около полугода, и я не знал, как к ней подобраться. Мерзкие девчонки говорили ей, что я красивый, но жестокий, и могу выстрелить в ее голову, если она скажет то, что мне не понравится. А потом я принес в школу мертвую крысу, и моя жизнь изменилась.

В то время как все кричали, Элеонор плакала.

Идеально.

Эль идеальна. И она моя.

Мышка не замечает меня, даже когда я подхожу ближе.

Я хочу сделать с ней так много всего. Особенно очень плохие вещи.

Гребаный ад. Сдерживай себя. Я самый страшный монстр в ее жизни, а она… удивительная.

– Привет, мышка, – мой голос звучит тихо, потому что я не хочу напугать ее.

Или потому, что у меня сжимается горло, когда ее голубые глаза встречаются с моими.

– Аарон! – Элеонор ярко улыбается, а затем прищуривается, вскакивая со скамейки и показывая на статую: – Я же просила не называть меня так. Назови меня ангелом.

В течение нескольких мгновений мой взгляд неподвижно зафиксирован на ней.

Сладкий персиковый запах врывается в мои легкие.