Злодейка чужого мира (СИ)

 — Я могу потерять память, но не могу потерять себя. Я бы не позволила использовать себя, как сосуд. Поэтому будет разумно, если я получу полный объём твоей памяти, а ты перестанешь мне препятствовать. Либо так, либо никак.

Ясмин остановилась посреди комнатки, тяжело дыша. Должно быть, так чувствует себя охотник, ставший дичью.

Голос молчал. Но не уходил. Слух ещё ловил страшные глухие вибрации, от которых выворачивало грудную клетку.

— Когда вернётся моя память? — спросила она снова. — Почему я ничего не помню?"

"Ответом снова было молчание.

Ясмин села обратно на ложе, тщательно контролируя эмоции. Уставилась в плетёный кокон. Ее собственная личность рассыпалась, как детский пазл. Мир, который она вспоминала усилием воли, спал в ее голове, а мир Ясмин — становился ярким и настоящим. Ясмин становилась настоящей. А она сама была лишь временным жильцом в чужой голове. Зачем она здесь? Кто она такая?

— Если пройду эти испытания, — поколебавшись, спросила она, — то вернусь домой?

— Вы пройдёте квадрат диких камнеломок, — безмятежно ответил голос, в котором ловились помехи и скрипы, как в испорченном телевизоре.

 — Валлову вереницу, после на юг, в самую чащу Чернотайи, туда, где тихо, куда не добираются одичавшие образцы, через цветные топи, вдоль солнечной рванины, в которой никогда не наступает ночь, так далеко, так глубоко, там уже ждут тебя.

Кто ждёт? Как идти? Она никогда не видела Валлову вереницу.

Ясмин закрыла глаза. Скрипящий шёпот, обещавший ей прекрасный сон-освобождение, рисовал под закрытыми веками долину, полную золотого солнца и полуденного тепла.

Кусты роз, идущих семицветным ярусом вдоль границ уютной башни, в которой такие же цветные веселые стекла, как в башне невесты номера Два.

Дубы, которые никуда не уйдут, не запоют и не запляшут, растут вдоль аллеи, но не дисциплинированно, а свободно, где пожелают. Полевые, не броские цветы забегают на территорию поместья, но никнут, отступают перед высокомерием гиацинтов и роз. Дожди здесь частые, но короткие и тёплые, и после них стоит радуга, дробясь и отражаясь в стёклах.

Там есть зеркала, библиотека и большие кресла. В стеклянные двери смотрится солнечный свет. Ее спальня на последнем этаже, под самой крышей, такая маленькая, что в ней умещаются только тяжелый письменный стол (ее гордость, ее любовь) и кровать, в которой можно уложить трёх девчонок и останется место для четвертой. Они стоят вплотную, чтобы освободить квадрат пола для прохода.