Трофей императора

Нет, не в таком виде он собирался предстать перед сыном! Раньше, думая о первой встрече, Роннар представлял себя сидящим на троне, в регалиях и в окружении верных ньордов. Чтобы сын проникся величием отца и собственной значимостью. А теперь?

Нет, он не мог предстать перед сыном в роли жалкого существа. Мальчик этого не заслужил.

Как не заслужила и Валенсия узнать, во что превратился мужчина, который взял ее в жены.

О, да, мысленно он называл ее своей женой. Хотя кроме Договора и брачного ритуала их не связывало больше ничего.

Договор. Он теребил сердце колючей занозой.

Роннар не мог читать мысли Валенсии, но он чувствовал ее беспокойство. Он видел, как ее что-то гложет.

Как-то придя к нему в очередной раз, она, незаметно для себя, разговорилась.

- Думаешь, плохо только тебе? – спросила, невесело усмехаясь. – Потому что ты в клетке и на цепи? У меня клетка побольше и цепи невидимы, но они есть. Если бы я могла, я была бы сейчас далеко отсюда. В Этрурии. Ты знаешь, что это за страна? Там Вечный Лес переходит в зеленые холмы, холмы сменяются бескрайними степями, степи переходят в пески… У нас не бывает снега, а в сезон дождей степи цветут так, что дух захватывает от их красоты.

Говоря, она опустилась на пол у его клетки и прислонила голову к прутьям. Ее запах заставил его внутренности сжаться от боли.

- Матушка Имира сказала, что я одна из дочерей Заавеля, что во мне есть зерно Света, и я должна научиться им управлять. Теперь я сама чувствую свою силу.

"– Я видела будущее. Один из его вариантов. Мой дядя убьет отца и сестер, чтобы избавиться от претендентов на трон. Я могла бы остановить его хоть сейчас. Но мне нельзя использовать свою силу в личных целях, тем более для убийства. И я не могу покинуть Обитель.

Ее голос упал до шепота, и Роннар задрожал от безысходности и тоски, которая в этот момент овладела его альхайрой.

Бедная девочка…

Он даже не мог ей сказать, что отказался от трона и титула в обмен на помощь ее родным. Вожди кланов пошли на уступку, видя его состояние. И это решение далось им нелегко.