Трофей императора

Ленси остановилась, не дойдя двух шагов и не зная, что делать дальше. Подойти ближе? А если набросится? Вон какие зубы торчат! Он же вторую неделю не ест! Кто знает, может, зря она попросила его освободить?..

Анкр издал странный звук, похожий на хриплый стон. И Ленси охватило чувство стыда.

Эльха Пресветлая, о чем она думает! Бедняга от голода еле дышит! Его алмазная чешуя потускнела, покрылась мокрыми пятнами, от мощного тела остались кожа да кости… Он уже столько дней не видел неба и свежего воздуха!

Отбросив сомнения, Ленси решительно и строго произнесла:

- Я обещала, что не дам тебе помереть? Так вот, больше ты не отвертишься, – сообщила она, делая еще один шаг.

А потом, набрав в грудь побольше воздуха, решительно выдохнула и открыла замок.

Глава 33

Почти две недели без пищи и воды. И вовсе не потому, что он решил объявить голодовку, нет. Есть хотелось, да еще как. Но цепи!!! Эти проклятые цепи поставили его в невыносимые условия.

Каждую ночь к анкрам наведывался Дин. Роннар наблюдал за сыном из своего угла, подмечая черты, на которые раньше никогда бы не обратил внимания.

Да, мальчик подрос. Еще немного, и он будет готов к первому обороту. И в этот момент он, отец, должен быть рядом с ним.

А еще в Дине не чувствовалось кровожадности и жажды власти, присущей Алмазным драконам. Он был спокоен, улыбчив и заботлив по отношению к своим анкрам. И не только к ним.

Видя, как его сын общается с Валенсией, как смотрит на нее, как улыбается ей… Роннар забывал о том, что он маленький мальчик, и начинал испытывать самую настоящую ревность!

Его альхайра берет мальчишку за руку! Гладит по голове! Они разговаривают о чем-то, смеясь.

Его сын, сам того не подозревая, имел то, чего отец был лишен."

"А он в это время сидит, стреноженный по рукам и ногам, вернее, по крыльям и лапам, и может только страдать, наблюдая за ними.

И он страдал.

Его душа металась, пытаясь отыскать правильный путь.

Каждый раз, когда она приходила и уговаривала его поесть, он сходил с ума от ее вида и запаха. Ему хотелось рвануть в ее сторону, пусть даже цепи вопьются в тело, а ошейник сдавит горло до хрипа. Хотелось ткнуться носом в ее ладонь, лизнуть, признавая свое падение. Он готов был стоять перед ней на коленях, вымаливая прощение.

Но он был закован.