Трофей императора

Много веков назад, когда закончилась разрушительная война между людьми и драконами, обе стороны подписали Пакт о мире. Особенный Пакт, подтвержденный кровью умерших и живых. По нему драконы обязывались никогда не нарушать границы человеческих земель и не вмешиваться во внутренние распри людей. Ведь тот, на чьей стороне были эти могучие существа, моментально становился победителем.

Дарги могли заключать с людьми дипломатические и торговые соглашения, брать в жены их женщин, помогать в делах, если те не требовали военной мощи.

Они даже могли путешествовать по человеческим землям - разумеется, с разрешения тамошнего монарха и в своем человеческом теле. Но при этом не имели права обращаться в драконов и использовать магию. И без этого дарги ненамного превосходили людей. Да, были сильнее, крепче, живучее. Но, как и люди, оставались смертными.

И когда Роннар объявил свою последнюю волю, вожди встретили его слова гробовым молчанием.

Ворваться на территорию Этрурии в виде драконов означает нарушить Пакт. Войти в человеческом обличии – значит подвергнуть даргов опасности быть убитыми.

Вряд ли узурпатор, захвативший трон, встретит их с радостными объятиями.

Тем более, пока Роннар метался по Сумеречной Гряде в поисках пропавшей жены, Феликс уже засвидетельствовал свое почтение Совету Вождей, как регент Этрурии.

И все же они согласились. Со страшным скрипом, но согласились. Только после этого Роннар сдал полномочия.

В тот день, когда он непроизвольно обернулся, границу с Этрурией тайно пересекли несколько ньордов.

В их задание входило похитить бывшего короля и принцесс и вывезти их в безопасное место. Их должен был прикрывать военный отряд.

Но сейчас Роннар не знал, чем закончилась эта вылазка и закончилась ли вообще. А потому ему оставалось лишь страдать, чувствуя безысходность, которая грызла его альхайру.

Валенсия приходила каждый день. Она с особой любовью заботилась об анкрах. С особой душевной теплотой относилась к Дину. И в то же время в ней жила боль, которая вспыхивала каждый раз, стоило ей только подумать о мире за границами Обители.

О родных, о несостоявшемся муже…

Роннар не мог этого не замечать. За эти дни он узнал свою жену лучше, чем во время коротких встреч в Ирригене. И внутренний голос подсказывал: он не ошибся, связав с ней свою судьбу. Пусть остался без власти, без трона, но эта девушка-женщина стоит того, чтобы ради ее прощения пожертвовать даже жизнью.

Она была ему необходима, как воздух. И в то же время этого было мало.