Трёхлунная ночь

 – Цветочек обожает мышей, а ещё кормит птиц, когда они случайно залетают во двор. – Он протянул лапу за спину, и воришка похлопала по ней, показывая, что никуда не делась.

– Она что, понимает нашу речь? – заинтересовалась Солнышко.

– Нет, конечно, но всё равно очень смышлёная! Почти сразу стала прибегать на колокольчик, и рисовать я её научил – теперь, если ей что-то надо, рисует и показывает!

– Рисовать? – поразилась Солнышко. Кисть которой рисовала она сама, была размером почти с воришку. – Чем же она рисует?

– Сделала себе такую совсем-совсем крохотную кисточку.

«Вот уж действительно», – подумала Солнышко, вспоминая сожжённое гнездо воришек. Она внимательно взглянула в неожиданно умные карие глаза зверька, так похожие на драконьи. – Что творится в этой крошечной головке? Мозг в ней вряд ли больше грейпфрута размером, но вдруг он работает каким-то особенным образом? Эти воришки могут оказаться разумнее, чем кажется».

В сумраке появились очертания ещё одного дракона, но Солнышко уже приготовилась к неожиданностям и не испугалась. Ещё одно чучело, на сей раз земляного, с сетью необычных красных прожилок на распахнутых крыльях, но без зубов и когтей. Вид у странного уродца был какой-то озадаченный.

– Три луны! Что это с ним?

– Продавцы уверяли, что он из яйца, зачарованного дракомантом, – хмыкнул Искр, – или, вернее сказать, проклятого.

«Как и недоростку странного цвета без шипа на хвосте, – невольно подумала Солнышко, – я такой же беззащитный уродец».

«Нет, неправда, – одёрнула она себя. – Великая судьба просто так не достаётся!»

Она снова обернулась на несчастного земляного, превращённого в чучело. Зачарованное яйцо? Может, и с её яйцом случилось что-то подобное? Кто же мог такое учинить? Зачем?

В памяти всплыли вопросы, которые Тёрн задавала троице ночных.

Солнышко так глубоко задумалась, что на следующий экспонат, тёмно-алого цвета, и не взглянула бы толком, если бы дракон вдруг не кинулся вперёд с яростным шипением. Искр поспешно отскочил, едва не столкнув её с пандуса.