Трёхлунная ночь

 – Я сама по себе!

– Я знаю, где прячется твоя радужная подружка, – продолжала королева, шагнув вперёд и натянув цепь до предела. – Как только выйду на свободу, ей конец!

– Надеюсь, никогда не выйдешь, – бросила Солнышко.

Пурпур ядовито зашипела:

– У меня есть друзья, и скоро мой день настанет!

Солнышко покосилась на Искра, но тот выглядел скорее усталым, чем встревоженным.

– Пойдём, – сказал он, – придётся лететь, иначе её не обойти. К сожалению, перевести её куда-нибудь может только сама Огонь, я не имею права.

Развернув крылья, он перелетел через голову Пурпур на ярус выше. Воришка цепко держалась за его шею. Солнышко последовала за ними с опаской, стараясь держаться как можно дальше от небесной.

Здесь, под самым потолком башни, света было меньше всего. Солнышко с упавшим сердцем заметила в углу такие же цепи, как у Пурпур. Похожие на свернувшихся кольцами змей, они ожидали новую узницу. Белый дракон поднял их, железные звенья звякнули глухо и жутковато.

Солнышко туго обвилась хвостом и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.

– Меня так обязательно надо здесь держать? – тихо спросила она.

Дракон помедлил, не выпуская цепей. Цветок взглянула на него, потом на Солнышко и решительно соскользнула на пол. Подбежала и погладила удивлённую узницу по чешуе, словно говоря: «Не волнуйся, всё будет хорошо». Будь у воришки даже хвост, чтобы обвить вокруг Солнышкиного, она не смогла бы выразиться яснее.

– А что прикажешь с тобой делать? – пожал крыльями Искр.

– Здесь так… темно, – вздохнула Солнышко.

Её золотые чешуйки просто вопили, требуя солнечного света, а ведь он был так близко – прямо за этими стенами. Но самое главное, она не знала, как это выразить, но чувствовала: каждый день пребывания в тёмной зловещей башне будет отнимать у её души кусочек за кусочком, пока она не станет такой же жалкой и нелепой, как чучела из коллекции.

– Я понимаю, – кивнул песчаный принц, и Солнышко впервые ощутила в его голосе намёк на сочувствие.

– Обещаю, спасибо. – Пустячок, конечно, но надеяться на что-то большее не приходилось.