Трёхлунная ночь

– Запри их куда-нибудь, где похуже, – прошипела она Шестипалому, – потом решим, что с ними делать… – и повернулась к песчаной гостье: – А ты иди за мной!

Следуя за драконихой под взглядами возбуждённо бормочущей толпы, Солнышко чувствовала себя как в клетке, вывешенной на всеобщее обозрение в Небесном дворце.

За полотнищем задней стены обнаружилось ещё одно помещение, не такое просторное. Здесь было меньше ковров, зато стояли два низких чёрных стола и сундук с целой горой свитков. А на стене висели два портрета, и, разглядев их, Солнышко невольно задержала дыхание.

Не сдержав удивлённого возгласа, Солнышко дотронулась когтем до изображения. Бархан, точно Бархан! Выглядит намного моложе, но шрамы те же самые, хотя вид и не такой болезненный. Наверное, рисовали в те времена, когда старик песчаный ещё не сидел с драконятами в тёмных пещерах и мог греться в живительных солнечных лучах.

– Ты его знаешь? – прищурилась Тёрн, усаживаясь за стол. Вопрос прозвучал небрежно, но в глазах драконихи зажглись свирепые искорки.

Солнышко задумалась, что говорить, но не успела она ответить, как полог шатра с шорохом отодвинулся и вошёл тот самый дракончик, что бросился к Следопыту вместе с Шестипалым. Теперь стало видно, что он младше её на год-другой, хоть и намного крупнее.

– Вихрь, – поморщилась Тёрн, – это секретный разговор.

– С чужими наедине я тебя не оставлю, – буркнул он, окидывая незнакомку мрачным взглядом. – Мало ли что болтают о пророчестве.

Предводительница Вольных когтей усмехнулась.

– Твоя верность подкупает, но с этой крошкой я легко справлюсь и в одиночку.

– Всё равно подстраховаться не помешает, – настаивал он.

– Надеюсь… Ладно, так и быть. – Она повернулась к гостье. – Как тебя зовут?

– Солнышко.

Тёрн вытерла когти от песка о синий коврик, на котором стоял сундук, и достала пачку исписанных листов.

– Солнышко… – повторила она. – А ты точно не за наградой явилась?

– Нет, я ничего не знаю ни о какой награде.

Вихрь скептически хмыкнул. Дракониха протянула ей толстый желтоватый лист, хрустнувший в когтях.