Синий бант

Сын отказывался слушать сказки в исполнении отца и требовал читать ему «Записки о Галльской войне» Гая Юлия Цезаря.

«Между нашим и неприятельским войсками было небольшое болото. Враги ждали, не станут ли наши переходить его, а наши стояли под оружием в полной боевой готовности…»

Это было необъяснимо. В качестве альтернативы для Юни купили большую красочную детскую энциклопедию про римлян, там открывались окошки, двигались фигурки, раскладывались макеты зданий. Книга не имела успеха. Мальчик упорно тыкал пальцем в невзрачный серый том и твердил: «Сезаль, Сезаль…»

Приходилось читать…

«В лагере был один знатный нервий по имени Вертикон, который с самого начала осады перебежал к Цицерону и на деле доказал ему свою полную преданность…»

Май безумно веселило такое положение дел, она даже пыталась сочувствующе смотреть на Илью, но у нее это плохо получалось.

– Век живи, век учись, – говорила она, стараясь не расхохотаться, и подарила на Новый год сборник речей Цицерона – «один на двоих вам с Юней».

Он подарил ей кольцо с темным, почти черным сапфиром, в которое Майя сразу же влюбилась и носила почти постоянно, за исключением тех дней, когда выступала. Кольца мешали ей играть. Все. Кроме обручального.

Вернулась Май привычно поздно – в половине двенадцатого. Усталая, но довольная. Илья привычно ее ждал.

– Голодная? – поцелуй в холодный с мороза нос.

– Очень. У нас там есть что-нибудь вкусное?

– Конечно.

– Тебе завтра очень рано вставать? Посидишь со мной? – щекой по его щеке.

– Посижу.

И не только посидел, слушая рассказ о том, что спектакль прошел с заменой балерины во втором отделении, но и рассказал, как прошел вечер с сыном. А потом повел Май в кабинет и показал портрет. Она долго молчала, рассматривая картину.

– Знаешь, – проговорила Майя наконец, – а я ведь ни разу ее не видела. Мастер не разрешал смотреть на результат после сеансов.

– Нравится?

– Нравится. Очень. И где она будет висеть?

– Здесь.

Май оторвала взгляд от портрета:

– Ты хочешь запереть такую красоту в кабинете?

– Конечно, ведь это же мое.

Она положила голову на плечо мужа и прошептала:

– Ты, оказывается, жадина.

– А ты разве не знала? – спросил он, обняв. – Кажется, я наконец-то понял, что меня в этой картине смущает.

– Что?

– Размер смычка, – задумчиво произнес Илья. – Думаю, великоват.

Май прикусила губу, оценивающе глядя на смычок, а потом ответила уверенно:

– В самый раз.