Синий бант

Таня вложила свои пальцы в ладонь Ильи и вышла из машины.

– Знаешь, мне никогда не нравился финал. В юности я даже придумала свой, где Джульетта проснулась вовремя, и оба остались живы.

– А мне всегда было интересно, из-за чего Монтекки и Капулетти оказались по разные стороны. В чем причина?

– Думаешь, причина существует?

– Обязательно.

ИИТТИИ

Для раздавшейся трели домофона трудно было подобрать более неподходящий момент. Когда пальцы сплетены, дыхание смешалось, да и вообще – общее уже все, и только тела еще в секунде от того, чтобы стать единым – в этот момент самое последнее, что ты хочешь слышать, – звук домофона.

С учетом того что на тебе из одежды только часы, а на любимой – тату на левом бедре.

Илья уперся лбом в женское плечо и замер. А вот домофон – нет. Заливался особенно громкими пассажами турецкого марша, перекрывая все, включая шумное двойное дыхание.

– Может, уйдут? – без особой, впрочем, надежды.

Трель раздалась, кажется, с утроенной силой.

– Вряд ли, – хмыкнула Таня, и Илье пришлось с ней соглашаться.

И с неохотой разъединять тела и тянуться за штанами. Мало ли что видеофон не включается автоматически. Не разговаривать же нагишом с неизвестным некто, которого в данный момент остро хотелось придушить. Да и вообще убийство лучше совершать одетым.

– Это я! – тут же бодро отозвалась трубка, едва хозяин квартиры взял ее в руки.

«Я» не утрудился представлением. Может, рассчитывал на камеру. Но и без камеры этот голос – низкий прокуренный бас, который мог непредсказуемо сорваться в уникальный по своей высоте альтино, – в представлении не нуждался.

И принадлежал уникальному же человеку, единственному и лучшему другу Ильи Ильича Королёва – Ивану Ивановичу Тобольцеву.

– Открой, я на минутку всего! – продолжала верещать трубка.

Илья вздохнул.

– У нас все дома.

– Меня нету! Открой, а? А то я завтра контрольную завалю. И это будет на твоей совести!

Хозяин квартиры еще раз вздохнул, прислушиваясь к шороху одежды за спиной.

С самого начала было очевидно, что этот гость просто так не уйдет, и романтический вечер полетел к черту. Продев-таки ремень в петлю, Илья нажал на кнопку домофона.

– Репетируешь? – Иван Тобольцев, а для хороших знакомых – просто Иня, пожав другу руку, шустро двинулся в сторону гостиной. – Что там у тебя сегодня? Шопен? Рахманинов? Чайко-о-о… О!?

Последнее «О» было адресовано Ваниной сестре, невозмутимо стоявшей у занимающего добрую четверть комнаты рояля.