Скажи мне нет

Улыбаюсь, кусая губу, потому что она похожа на одуванчик. Я не успела заплести ее волосы. Свои даже расчесать не успела. С одеждой тоже полный бардак. На ней жёлтый домашний сарафан с ананасами и белые кеды, а на мне пляжные джинсовые шорты и топ до середины живота, а сверху спортивная олимпийка, которую я завязываю на талии, как только выходим из такси.

Солнце припекает, и мы бежим к дверям торгового центра, чтобы спрятаться от жары.

Пока Тоня любуется иллюминированным фонтаном, беру нам одну сладкую вату на двоих и опускаюсь на скамейку, пытаясь подумать о том, как мне жить дальше.

Ужас ситуации заключается в том, что я не хочу возвращаться в родной город. Не хочу и… просто в панике от такой перспективы. Я не хочу увольняться. Не хочу, черт возьми! Я думала, что смогу решить нашу с дочерью проблему. Думала, что могла бы перевезти мать в столицу вместе с ней. Я думаю, что могла бы хорошо зарабатывать там. В команде Орлова я могла бы зарабатывать столько, что сняла бы нам всем нормальную квартиру и содержать нас троих там тоже смогла бы.

Но разве с ней можно о чём-то договориться? Перспектива жить вместе с матерью приводит меня в ещё больший ужас, чем возвращение домой, ведь именно от неё я и сбежала полгода назад. В сравнении с этим, переезд к Марку выглядит не таким пугающим и… несвоевременным. А потом? Что потом? Он предложит выйти за него? Он много раз говорил о том, что хочет детей…

Боже…

Пытаюсь представить себя беременной от Марка, и выходит смазано. Я не вижу его в роли мужа, который будет массировать мои отекшие ноги и кормить мороженым.

Пытаюсь представить нашего общего ребёнка… и ничего не выходит.

Когда я смотрю на Тыковку, меня всю переполняет любовь. Я никогда! Никогда не жалела о ней. Никогда! Даже ещё не видя её, любила.

Крутя головой во все стороны, Тоня щиплет вату, заглядываясь на витрины близлежащих магазинов.

Протирая глаза, думаю о том, куда нам с ней податься. Целый день торчать в торговом центре нет никакого желания...

Оторвав себе приличный кусок, вяло жую, глядя в пол.

И только когда в поле моего зрения возникают два здоровенных кипельно белых кожаных кеда, поднимаю вверх глаза.