Поздние розы

- Какую же силу он держит в узде? - подумалось ей.

Мужчина опустил ее на краешек кровати. Легко касаясь, провел ладонями вдоль тела, прикрывая глаза, горящие голодным огнем. Губы шевельнулись:

- Хорошо.

Вспомнилось это ощущение урагана от его поцелуев. Каково это, быть с этим мужчиной? Не страшась, на равных? Знать...

Пиджак отправился на кресло. Галстук, что он развязывал нервными движениями, вслед за ним. Пальцы начали расстегивать пуговицы рубашки и вдруг замерли. Какая-то уязвимость и неожиданное смущение прочиталось в его глазах, так, будто он боялся показать ей себя.

Лена смотрела во все глаза, не отрываясь. Красивый? Нет. Красивым его не назовешь. Но в ее глазах он был прекрасен.

Мужчина подавлял ощущением силы, скрытой внутри. Однако и внешне был хорошо сложен. Крепкий, стройный торс, широкие плечи, сильные руки, подтянутый пресс. Волосы на груди густые, чем-то похожие на шерсть и такие же сероватые, клином сужаются к животу.

И шрамы. Множество.

- Повернись, - ее шепот заставил мужчину вздрогнуть, но он подчинился.

Мощная мускулистая спина, как и грудь, тоже была покрыта шрамами от ножа, короткими колотыми, длинными резаными. Но на спине с левой стороны было четыре округлых шрама, лежащих кучно, похожих на кляксы или звезды – следы от пуль.

- Насмотрелась? – глухо спросил Константин, не поворачиваясь.

- Костя...

Мужчина резко повернулся, чтобы увидеть блеснувшие в ее глазах слезы.

Он мгновенно оказался рядом, рукой коснулся ее дрожащих губ, легко сцеловывая слезы.

- Не плачь, глупая... Что ты...

- Костя... Ты... – не было слов, она просто покачала головой, притронулась к большому шраму на его лбу. – В тебя стреляли...

- Тшшш... Теперь моя очередь... – он не договорил, застыл на несколько мгновений, потом выдохнул, – Лена.

"Потому что под его пальцами, снимавшими одежду, потихоньку открывалась мерцающая белизной кожа. Тело желанной женщины. Он оглядывал ее жадно, впитывая всю. Казался застывшим изваянием в своем восхищении.

А Лена видела в нем эту сжатую пружину страсти, которая вот-вот распрямится, срывая все запреты, отпуская на волю дикую силу. Его неподвижность - просто затишье перед бурей.

Она не ошиблась.