Поздние розы

- Простите, Елена Сергеевна, я...

Лена слегка отшатнулась, а он непроизвольно качнулся вперед. Сделал два шага и очутился прямо перед ней.

- Простите, я хотел... пытался дать вам время. Но не смог, - голос срывался, видно, что слова давались ему с трудом.

- Ничего... – еле слышно прошептала Лена, поведя рукой.

- Что? – его тревожный вопрос так же был еле слышен.

- Я все равно уже приняла решение.

Она смотрела ему в лицо прямо, бесстрашно, как-то даже... по-мужски? Неизвестно, что именно он прочитал в ее взгляде, но мужчина шумно вздохнул, собираясь с силами, потом спросил:

- Мне уйти?

Женщина покачала головой.

- Мне... остаться?

Взгляд женщины.

Что бывает в ее взгляде, когда она принимает то самое решение, решение которым она отдает себя мужчине? Кто знает... Но только на мужчину это действует как хлыст, подгоняющий коня.

Но он все еще сдерживал себя. Медленно, как во сне поднялась рука, прикоснулась к ее лицу.

- Скажи это... – хриплый шепот, от которого закрываются глаза и невольно приоткрываются пересохшие губы.

- Да...

Поцелуй обжигающий, пронзающий ледяной молнией. Руки, губы везде...

Какова любовь такого человека, спрашивала она себя?

Теперь она могла сказать.

Это... Словно вокруг бушует ураган, сметая все с лица земли. А она в центре, и легкий ветерок любовно касается, нежит, бережет.

Неизвестно, что сулит будущее, но она приняла его безоговорочно.

Потерявшись в ощущениях, в эмоциях, она не сразу услышала его срывающий шепот, скорее шумное дыхание, чем слова:

- Не здесь...

Недоуменно оглядевшись вокруг, поняла, что они в прихожей, вжаты в спутанный ворох верхней одежды, висевшей на вешалке. Кажется, там раньше царил образцовый порядок...?

Мысли снова уплыли. Он подхватил ее на руки и понес в комнату, туда, где еще раньше заметил альков, скрытый за ширмой.

- Подожди...

Остановился, дыхание с шумом поднимает грудную клетку, руки бугрятся мышцами, в напряженном взгляде, подернутом дымкой страсти, вопрос.

- Хочу видеть тебя, - женщина чуть отстранилась, глядя ему в лицо.

Он казался очень большим по сравнению с ней, изящной и хрупкой. Внутренняя мощь, нечто, прорывавшееся во взгляде, в дыхании, в жестах. Даже в том, как он держал ее. Властно, крепко, но бережно и нежно.