Ненужная жена. Хозяйка драконьей крепости

Люди и драконы расступаются — не из уважения. Из страха. Из того самого страха, которого заслуживает женщина, пережившая изгнание, унижение, предательство — и вернувшаяся.

— Она пришла… — шепчет кто-то.

— О боги, это её крепость…

— Она держится, будто победила Совет…

Глашатай громко провозглашает:

— В зал входит драконорожденный Ривен Зайгон Вейл — Сиятельный Защитник Истока, Наследник Императорской Крови!

Я поворачиваюсь.

Ривз.

Он входит в зал, словно воздух расступается перед ним. В сером, с золотой отделкой — в форме дозорного.

Он ближе, чем когда-либо. И одновременно — бесконечно далёк.

Ривз проходит мимо. Не узнаёт.

Но… замирает. На полшага. На одно-единственное мгновение.

Он поворачивает голову — и наши взгляды встречаются.

Я не отвожу глаз.

И он — тоже.

Он делает шаг. Не ко мне — в сторону. Оборвал мгновение, как нить. Как будто ничего не было. Как будто он не говорил, что любит. Как будто не отдавал свою силу — крылья — жизнь.

— Лиора Ирис, — Лейз едва касается моего локтя.

Её платье цвета старинного золота переливается мягко, без вызова. Она улыбается, и в этой улыбке — больше печали, чем триумфа.

— Лиора Ирис, — говорит она с лёгкой улыбкой, — вы выглядели очень впечатляюще. Признаться, вы вошли так, что трудно было не обратить внимание.

Я чуть склоняю голову.

— Лиора Амалия.

— Не стану лгать. Я ожидала, что вы будете другой. Холодной. Угрожающей. Высокой и недосягаемой. А вы… вы — вода. Я понимаю, почему он… — она осекается, — почему он изменился.

— Он? — Я даже не сразу понимаю, о ком речь.

Амалия вздыхает.

— Ривен.

— О чём вы говорите?

— Не уверена, говорили ли вам, — она чуть заметно мнётся, — но я была его невестой.

— Ривен упоминал, — тихо говорю.

Лейз подходит и протягивает нам два бокала — напиток в них пузырится, будто шампанское, но на вкус оказывается тягучим и сладким, как мёд. Он мягко обволакивает язык, а лёгкое тепло почти сразу разливается по телу."

"— Больше месяца назад Ривен приехал с просьбой разорвать нашу помолвку.

Когда я была в больнице. Дома. В Изнанке.

— И что вы ответили? — спрашиваю я.

— Я согласилась. И не держу зла. Знаете почему? — мягко говорит Амалия.

— Почему?

— Его взгляд теперь другой. Он горит… Теперь я понимаю, он горит вами.

Амалия касается моей руки — коротко, легко, как благословение.