На волнах оригами

– Отвертка? Откуда тут отвертка? Чертов отель, – забубнил Келла. – Отвалили им до хрена денег, а они убраться нормально не могут, удоды.

Нинке вдруг стало безумно смешно – синеволосый музыкант вдруг ужасно напомнил ей собственного отца, Виктора Андреевича, который был недоволен по поводу и без. Ее вообще вдруг стало веселить происходящее. Защитная реакция организма или она сходит с ума? Она и граф в одной комнате – подумать только.

Она напилась и позвонила ему? Это Ниночка с трудом, но допускала.

Но чтобы этот кабан приехал за ней и увез спящую в отель? Быть не может! И глумиться не собирается. Даже обидно.

– Спишь? – склонился над ней Келла. От него пахло мятой – мерзкой, ненавидимой всеми фибрами души мятой. Они точно целовались.

«Думаешь, скажу, что нет?» – ехидно подумала блондинка, обнимая подушку.

– Спи-спи, – уселся на кровать Келла.

«Спасибо, что разрешил, мразь».

– Небось, мускула-кун сниться? – продолжал парень, очень занятно обозвав Матвея – Ниночка даже оценила.

«Мракобесина. Ответишь за эти слова», – гневно подумала Ниночка и вдруг почувствовала его руки на своей лодыжке. Правда, лягнуть извращенца она как следует не успела – парень не приставал, а всего лишь снимал с нее туфли. Довольно-таки аккуратно снимал.

– Орудие пыток, – усмехнулся он, снимая правую туфлю. – Демоница, куда тебе такие каблуки? Дядю Степу косплеишь?

«Низкорослый черт», – продолжала ругаться про себя блондинка.

Нинка даже подрастерялась, не зная, то ли любить этого человека, то ли ненавидеть.

– Знаешь, куколка, – снял с нее и левую туфлю Келла, которого, видимо, пробило на разговор. – Бабки – не залог счастья. Ты можешь обсыпаться ими, использовать вместо посуды, да хоть зад вытирать, но счастливее не станешь.

«Да ты что, милый. Скажи это любому, кто нуждается в деньгах», – усмехнулась про себя девушка.

– Но такие, как ты, этого никогда не поймут, – словно прочитал ее мысли Келла. – Надеюсь, Эльза завещает тебе порядочную сумму, и ты захлебнешься в своих деньгах, – вдруг достаточно жестко договорил он. – Хотя, знаешь, малышка, если бы ты просто чисто по-человечески попросила меня побыть твоим, – он вдруг хмыкнул, – парнем, я бы согласился.