На волнах оригами

Гектор резко стянул маску с глаз и откровенно зло уставился на басиста и второго вокалиста, пообещав содрать с них кожу, если они не замолчат.

– Это ты что-то говорил? – моментально сделал вид, что озадачен, Кезон.

– Нет, – еще больше «удивился» Марс. – Не я. Может быть, Ви? Ви, это ты?

– Уроды, – прорычал Гектор и вновь откинулся на спинку.

Кезон и Марс подняли руки и с веселыми улыбочками дали друг другу пять.

Красивая стюардесса объявила привычно, что пора застегнуть ремни безопасности.

Марс развел руками, давая понять, что он застегнуться самостоятельно не может, и стюардесса вынуждена была подойти к нему и самостоятельно защелкнуть на нем ремень. Это было любимое развлечение красноволосого музыканта, и каждый раз он звал стюардессу на помощь, когда ему нужно было застегнуться или расстегнуться.

– Все в порядке? – с безукоризненной вежливостью спросила девушка.

Марс развязно улыбнулся и шлепнул ее чуть ниже спины, но стюардесса лишь улыбнулась ему в ответ, а он подумал, что, возможно, ему понадобится ее помощь во время полета, но не в этом салоне.

"– Выключай, чувак, скоро взлетаем, – выхватил планшет из рук Кезона Октавий, который в кои-то веки был без маски, явив миру слишком красивое, даже несколько женственное лицо, которое не портили выбритые виски и забранные в небрежный хвост волосы. Однако жесткие прозрачные глаза на этом лице казались совершенно чужими.

Многие считали, что он прячет лицо из-за шрамов, и Окт с радостью поддерживал эту точку зрения, но все было совсем не так. Он вынужден был делать это по иной причине.

Прятать лицо постоянно и от поклонников и от журналистов оказалось довольно сложной задачей. Зато, в отличие от других парней, Окт мог спокойно ходить по улицам, не боясь, что его снесет толпа визжащих девиц или какой-нибудь сумасшедший тип решит угостить его кусочком металла или свинца.

Расставшись с планшетом, Кезон откинулся на мягкое кресло, в котором провел уже немало часов, летая по всему миру.

Самолет разогнался и мягко взлетел в небо, ныряя в облака.

Кезону нравилось небо, и в нем он видел символ чистоты.

Их разговор с незнакомкой состоялся, когда самолет приземлился в следующем по списку турне городе.

Продолжение следует…"