На волнах оригами

Она стояла к нему спиной, и барабанщик мог видеть чужие мужские руки на ее талии.

Они упоенно целовались.

Келла до боли стиснул зубы, и когда Веста попыталась прильнуть к нему, отодвинул ее в сторону.

– Не сейчас, – проговорил Келла, вмиг словно протрезвев и став жестче, злее, чем был на вечеринке. Внутренний огонь его вдруг потух, оставив золу.

– Я тебя обидела? – жалобно спросила девушка. Кей понимающе посмотрел на синеволосого друга и хмыкнул, но вновь промолчал. Выглядел он усталым – очередная бессонная ночь давала о себе знать.

– Нет, – односложно отвечал синеволосый музыкант. Веста соблазнительно улыбнулась, и ладони ее скользнули по его груди и рельефному животу вниз, к самому ремню. Действовала она очень настойчиво. Кей, видя это, только усмехнулся.

– Я же тебя попросил, – сказал Келла, убирая ее руки. Повторять дважды он не особо любил.

Веста словно и не услышала: глядя ему прямо в глаза, она продолжала свою игру.

– Ты не слышала меня? – запустил пальцы ей в волосы довольно грубым движением барабанщик.

– Слышала, но… Я тебе больше не нравлюсь? – закусила Веста губу, не совсем понимая, почему ее спутник так изменился. Только что был горяч, а теперь…

– Нравишься, малышка, – холодно улыбнулся молодой человек, больно накручивая прядь ее волос на палец. – Ты хочешь прямо здесь? – вдруг жестко спросил он. Его злость никуда не делась.

– Что? – растерялась Веста. – Но тут он, – взглядом указала она на Кея.

– Ничего страшного, – зловеще произнес Келла, окидывая взглядом ее аппетитную фигуру с ног до головы.

– Я закрою глаза, – с готовностью подтвердил солист НК.

Палец Келлы застыл над кнопкой «стоп».

– Ну как? – с любопытством спросил он, беззастенчиво задирая ей и без того короткую юбку. Девушка отвела взгляд, но отказом не отвечала, впрочем, как и согласием.

За нее ответил распахнувшийся с традиционным сиплым кашлем лифт.

– Дамы вперед.

Веста как-то странно улыбнулась, но все же вышла и первой оказалась на улице, на которой уже светало.

Келла, достав сигареты, уселся на забор, но почти тут же вскочил, ругаясь, – оказывается, забор, как и лавки, оказался обмазан чем-то липким.

Это была вынужденная мера пенсионного патруля, с генератором идей в лице Фроловны.