Худшие подруги

– Но… и я ведь могу быть вашей подругой…

– Конечно, нет!

– Почему? – Голос Лизы дрожит, а в глаза появляются слезы.

– Мы дружим только вдвоем, – отрезаю я.

Коробкина отводит взгляд и закусывает нижнюю губу, наверное, из последних сил сдерживая слезы. Она крепче сжимает в руках ободок, а потом бросает его в дальний угол класса.

– Ну и не надо! Я не хочу с вами дружить! И ободки у вас страшные! – кричит она.

В кабинет входит учительница и наступает на злосчастный обруч. Хруст разносится по классу, и все замолкают.

– Что здесь творится? – строго говорит она, оглядывая присутствующих.

Молчание… Она поднимает сломанный ободок, на пол сыплются пластмассовые цветы.

– Ничего! – выпаливает Коробкина.

Лиза подбегает к учительнице, выхватывает из рук украшение и безжалостно выбрасывает в мусорку, стоящую в углу.

Моргаю несколько раз, выбираясь из плена памяти.

Это было так давно…

И уже после случились подброшенные фломастеры, а затем другие мелкие пакости с обеих сторон.

Я не стану брать всю вину на себя и страдать от угрызений совести. Может, кожа у меня и толще, но Коробкина, как и я, без устали тыкала иголками своих соперниц при любой удобной возможности.

Это пора прекращать.

Нам всем нужно остановиться.

– Кажется, я знаю, что делать.

– Нам нужны лопаты и мешки или наколенники, чтобы синяков не осталось? – уточняет Аля.

– Постой рядом, хорошо?

– Прикрывать твою спину?

– Как всегда…

Сразу за дверью в уборную нас встречают два цербера – Галя и Лида. Они прищуривают глаза и загораживают проход, становясь плечом к плечу. Их кривой смоки айс царапает мое чувство прекрасного, но я помню, зачем пришла.

– Спокойно, это мирный визит, – говорит Аля, используя магию расположения. – Хотим поговорить.

– Да что вы? – цедит Галя."

"– Не наговорились еще? – подхватывает Лида ядовитым тоном.

Две курочки попали под перекрестный огонь случайно. Смотрю на них и понимаю, что толком ничего не чувствую. Нет никакой ненависти. Мне вообще до них нет дела. Как и до того, что они думают о нас с Алей.

Невозможно нравиться всем – и не нравиться тоже.