Худшие подруги

– Люблю!

– Люблю…

Силы быстро кончаются, опускаю голову и упираюсь лбом между лопаток Глеба, продолжая шептать чертово признание, которое разрывает душу на части. Юдин оборачивается, а я не решаюсь поднять на него взгляд. Не могу поверить, что все-таки призналась ему. И что теперь?

Юдин внезапно обхватывает меня и прижимает к себе, крепко обнимая и касаясь щекой моей макушки."

"– И я люблю тебя, мой маленький монстр, – тихо произносит он. – И спасибо за массаж.

Запрокидываю голову, не веря собственным ушам:

– Ты? Любишь меня?

– Конечно, – ярко и открыто улыбается Глеб.

 – Уже давно. Сам даже не помню сколько лет и когда это началось, но да. Я люблю тебя, Тась. Очень.

– Тогда на фиг так пугать?! – завожусь я, вспоминая, где мы находимся и как сюда попали.

– Потому что мы бы поседели и успели завести детей и даже внуков, пока ты сама решилась бы это мне сказать, – смеется Глеб, а мне жуть как хочется еще разок треснуть его.

Но я обнимаю его за шею и тяну вниз. Прижимаюсь губами к его губам в горячем яростном поцелуе.

А Глебка только рад. Вот ведь жук. Он проводит ладонями вверх по моей спине и забирает контроль над ситуацией. Теперь все по-другому. Нет горечи обиды, нет злости и паники. Только чувства и нежность. Будто мы знакомимся заново и опять привыкаем друг к другу. Будто возвращаемся домой после долгого отсутствия и дышим воздухом из детства. И это головокружительный полет над прошлым прямо к светлому будущему. Сладкие шоколадные батончики, звонкий смех, бормотание телевизора, на экране которого бегают Том и Джерри. Горячие смелые губы, нежный шепот, цитрусовый аромат парфюма.

Не можем оторваться друг от друга. Ноги едва держат. Шагаю спиной вперед и спотыкаюсь о баскетбольный мяч, теряя равновесие. Глеб подхватывает меня на руки и усаживает на высокую стопку гимнастических матов. Его лицо – прямо перед моим. Глаза блестят.

– Я так долго хотел это сделать, – признается он, дрожь волнующего голоса Глеба пробивает кожу.

– Почему не сделал раньше?

– Тебе напомнить, сколько раз угорала надо мной и говорила, что моя девушка будет самой несчастной на свете?

Виновато прикусываю нижнюю губу и отвожу взгляд.

Грешна…

– Я ведь шутила, – пытаюсь оправдаться, хотя понимаю, как глупо это звучит.

– Мне было не до шуток, – серьезно говорит Глеб.

– Наверное, я подсознательно пыталась удержать тебя рядом с собой.

– Ага… рядом… и целое лето обо мне даже не вспоминала…

– Ты тоже! – защищаюсь из последних сил.